Неуловимая подача полностью

С каждым шагом, который он делает, его взгляд через весь зал прикован ко мне, но, когда он достигает танцпола, он меня не прерывает. Вместо этого он направляется к своему брату, который сидит в отдалении за столиком, наклоняясь, чтобы что-то сказать ему на ухо.

Глаза Исайи расширяются, он смотрит на входную дверь.

– Что происходит? – спрашиваю я Трэвиса, кивая на братьев Родез за его спиной.

Он следит за моим взглядом, затем за взглядом Исайи.

– О черт, – выдыхает он, подводя меня к столику, который Исайя занимал весь вечер. – Что они здесь делают?

Не сводя глаз с руки Трэвиса, лежащей у меня на пояснице, Кай делает глоток пива, небрежно опираясь локтями о высокую столешницу перед собой.

Я испытываю сильное желание ему врезать. А еще мне очень хочется расцеловать его глупую красивую физиономию, но ему придется самому что-то с этим решать. Последние две недели я только и делала, что твердила ему, как сильно он меня привлекает.

– Завтра они начинают серию с Техасом. – Исайя поворачивается обратно к танцполу. – Коди!

Первый бейсмен танцует с симпатичной девушкой в черной ковбойской шляпе и бросает в Исайю взгляд, когда тот прерывает танец.

Но тут Исайя снова делает жест в сторону двери, и Коди тут же оказывается за столом со своими товарищами по команде.

– Дин Картрайт здесь? Они что, не могли выбрать другой бар?

– Что происходит? – Я смотрю на всех четверых в поисках ответа.

– Вон тот папочка выбил все дерьмо из этого парня, – Исайя указывает на группу мужчин, до жути похожих телосложением на тех, с кем я сейчас. – В прошлом году, когда мы играли в Атланте.

– Я не выбивал из него дерьмо. – Кай делает еще один глоток из своей бутылки, не сводя глаз с нескольких дюймов, отделяющих меня от его кетчера.

– Ты освободил скамейки[50] после того, как нанес правый хук в челюсть Дину, от которого тот шлепнулся на задницу.

– Это была твоя бросковая рука, Эйс. Ты знаешь, чего это стоит?

Кай пожимает плечами.

– Он это заслужил.

– Что он сделал?

Кай наконец поднимает глаза и встречается со мной взглядом в ответ на мой вопрос.

Он отвечает не сразу, и Трэвис, сидящий рядом со мной, вмешивается в разговор.

– Картрайт совершил незаконный бросок, когда я прикрывал базу. Он сбил меня с ног коленями. Это было грязно, и я выбыл из строя до конца игры[51].

Я резко поворачиваюсь к Каю.

– И ты его за это ударил?

– Конечно нет. – Он неторопливо отхлебывает из бутылки. – Я ударил его в следующий раз, когда он был на подаче. Дождался, пока он нападет на меня у питчерской горки, а потом ударил кулаком.

У меня вырывается смешок, потому что, ну, мне кажется, что подобные поступки совершенно не в характере Кая.

На его лице появляется тень улыбки.

– Это было до Макса.

Ах. Тогда конечно. Он говорил, что в то время он был другим человеком, но мне нравится видеть в нем этот огонек. И то, как напрягается его челюсть, когда он обращает внимание на минимальное расстояние, которое остается между мной и Трэвисом, говорит о том, что этот огонек все еще существует.

Столик маленький, в баре полно народу. К его кетчеру я стою не ближе, чем он – к своему брату, так что, хотя мне и нравится эта его позиция, он ведет себя чертовски драматично.

Трэвис поднимается из-за стола.

– Возьму нам еще по стаканчику.

Коди и Исайя отворачиваются от нас, снова направляясь к танцполу, чтобы развлечься, разглядывая каждую проходящую мимо женщину, но Коди также косится на пару девушек-ковбоев. Кай пользуется возможностью и проскальзывает вокруг стола к моей, теперь уже незанятой, стороне.

Он опирается на локти, потягивая пиво, и, не глядя на меня, с деланой небрежностью бросает:

– Трэвис хороший парень.

Вот оно.

– Да. Так и есть.

Он кивает, по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

– И почти твоего возраста.

– Что ж, очень жаль. Как я уже говорила ранее, мне нравятся парни постарше.

Его взгляд встречается с моим.

– Ты ему нравишься.

Он хороший актер.

– Тебя это беспокоит?

Он невесело усмехается.

– Исайя спрашивал меня о том же.

– И что ты сказал?

Кай снова выпрямляется в полный рост, так восхитительно возвышаясь надо мной.

– Я ему ответил, что это будет беспокоить меня только потому, что ты здесь из-за Макса.

– Правда? Из-за Макса?

Уголок его губ приподнимается в улыбке, которую он пытается подавить.

– Если бы я ответил правду, то сказал бы, что это беспокоит меня настолько, что я провел весь вечер, наблюдая за тобой и придумывая способ заставить Монти продать Трэвиса.

Я смеюсь, и появившаяся на моих губах улыбка отражает его улыбку.

– И ты еще называешь меня забавной.

– У меня были свои моменты. Я был другим человеком, пока не появился Макс.

– Человеком, который бьет других игроков в середине игры.

– Человеком, который защищает товарища по команде.

Я вопросительно поднимаю бровь.

– Человеком, который теперь хочет, чтобы этого самого товарища по команде обменяли.

– Ну, у каждого из нас есть свой предел, правда?

– А твой предел – я?

Его взгляд скользит по моему лицу, снова останавливаясь на губах.

– Я думаю, ты могла бы им стать.

Черт возьми, Кай, сделай шаг.