Я прижимаю ее к себе, мой член болезненно тверд и жаждет прикосновения, даже просто через джинсовую ткань.
Она такая красивая. Так потрясающе
Я думал, она будет сопротивляться, бороться со мной за контроль, но Миллер уступчива.
Так чертовски уступчива, что когда я обхватываю ее ягодицы и закидываю ее вторую ногу себе на бедро, ее лодыжки сразу скрещиваются у меня за спиной.
Она запрокидывает голову, обнажая стройную шею, и я пользуюсь возможностью лизнуть ее, прикусывая нежную кожу.
– Боже, да, – стонет она.
Я целую ее ключицу, проводя языком по татуированным линиям, которые пересекаются на ее коже.
– Ты бесподобна, Миллер. – Я прокладываю дорожку поцелуев по ее подбородку, нахожу ушко и покусываю его зубами. – Такая сладкая. Как чертов десерт.
Она двигает бедрами, заставляя меня становиться невероятно твердым.
Интересно, будет ли ее островок на вкус таким же сладким, как и все остальное в ней?
Я снова завладеваю ее ртом, и она издает тихие сладкие звуки в ответ на мой поцелуй, и этот звук становится только громче, когда я провожу внутри языком.
Я знаю, что это собственничество и жадность, но именно так я себя сейчас и чувствую.
Я хочу ее. Я хочу ее гораздо дольше, чем она планирует здесь пробыть, и если в ней есть хоть какая-то часть, которая пожелает меня в ответ, я буду чертовски эгоистичен и возьму ее.
Ее тело застывает, и словно прочитав мои мысли, она шепчет мне в губы:
– Кай, – она нежно целует меня в губы, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза, – я скоро уеду.
Вглядываясь в ее лицо, я понимаю. Это нежное напоминание о том, что мне не следует к ней привязываться. Она дает мне выход, если я не смогу справиться с ней, с этим.
Это действует, как ушат холодной воды.
Я беспокоюсь о том, что мой сын к ней привязался, а сам придумываю нелепые сценарии из-за гребаного поцелуя.
Выдохнув, я прижимаюсь лбом к ее лбу, с сожалением закрывая глаза. Помогаю ей встать на ноги, а она всматривается в мое лицо, ожидая реакции на свои слова.
– Мне нужно вернуться в отель и проведать Макса.
С ее губ срывается сдавленный вздох, но она кивает и следует за мной к выходу из бара.
Мы молча поднимаемся на лифте в наши номера. Мои губы все еще покалывает, а мысли до сих пор лихорадочно мечутся. Я хочу, чтобы он прижал меня к этой холодной металлической стене и заставил почувствовать то же, что и тогда, в баре, но тот факт, что моего маленького напоминания было достаточно, чтобы он отстранился, говорит мне о том, что это не должно повториться.
Я почувствовала это по тому, как он поцеловал меня, потому что меня никогда так не целовали, с таким желанием. Страстно. И я знала, что должна дать ему возможность взять свои слова обратно, если он не сможет вынести большего.
Как и предупреждал меня отец, Кай привязывается, но я… я не привязываюсь.
Мы стоим у дверей своих комнат, каждый из нас не торопясь достает ключ-карточку.
– Итак… – наконец выпаливает Кай.
– Итак…
Уголки его губ слегка подергиваются, на них осталось небольшое пятнышко от моей помады, но он не отрывает взгляда от карточки в своей руке, вертя ее между пальцами.
– Спасибо за веселый вечер.
Я издаю смешок.
– Теперь это так называется?
Его очаровательная улыбка адресована мне.
– Было приятно на секунду вспомнить себя прежнего.
Скорее, ему было приятно вспомнить, что он не хочет возвращаться к той жизни, которая была у него до Макса.
Он прикладывает карточку к двери, в голубых глазах – сожаление. Из-за поцелуя? Может быть. Потому что он не может пренебречь своими обязанностями и позволить себе эгоистичный момент веселья? Возможно.
– Спокойной ночи, Миллс.
– Спокойной ночи, Кай.
Он задерживается в коридоре, пока я не захожу внутрь, и как только моя дверь закрывается, я слышу, как через несколько секунд он закрывает свою.
Я умываюсь. Чищу зубы. Снова и снова прокручиваю эту вечеринку в своей голове. Я не хотела, чтобы его первый вечер прошел вот так. Я хотела, чтобы он наслаждался каждой минутой, чувствовал легкость, не обремененный ответственностью.
Но вместо этого он чувствовал себя ответственным за то, что сдерживался, в то время как его товарищи по команде доставляли ему неприятности, чувствовал, что должен защитить меня, и едва не ввязался в драку. И был достаточно ответственен, чтобы прервать наш поцелуй, что привело к тому, что он только пожалел обо всем этом.
Я думала, что это будет легко. Думала, что без проблем смогу напомнить ему о нем прежнем. Но теперь очевидно, что Кай не хочет быть прежним.
Я откидываю простыни, собираясь забраться в постель, и тут раздается стук в нашу смежную дверь.
Я останавливаюсь.
Задержавшись у двери, чувствую, как бешено колотится сердце, зная, что это он стучит по ту сторону посреди ночи после того безумного горячего поцелуя.
