– Он в порядке? – Мое внимание переключается на нее, я провожу ладонью по ее волосам. – Ты в порядке?
– С Максом все в порядке.
Мой желудок сжимается от облегчения, как будто я только что скатился с вершины американских горок, и я должен прийти в себя, прежде чем смогу снова заговорить.
– Ты в порядке? Что происходит?
– Я думаю, он вот-вот пойдет. – Она делает глубокий вдох, что говорит мне о том, что она бежала сюда с самой стоянки. – Мы играли на улице, и он опирался на столик для игр с водой, чтобы удержать равновесие, когда вдруг отпустил его и, кажется, собирался сделать шаг в мою сторону, но я подхватила его, прежде чем он успел это сделать. Наверное, я не должна была так поступать. Все эти онлайн-группы мамочек, вероятно, отругали бы меня за это, и я уверена, что каждая из твоих книг по воспитанию детей назвала бы меня некомпетентной, но я не могла позволить тебе это пропустить.
Миллер взволнована, ее слова вырываются без единого вздоха, и она заглядывает мне в лицо, ожидая моей реакции, как будто действительно думает, что я могу расстроиться из-за того, что она его остановила.
– Господи. – Сдвинув кепку козырьком назад, я прижимаюсь лбом к ее лбу, нерешительно посмеиваясь от облегчения. – Ты перепугала меня до смерти.
– Ты же не станешь называть меня неквалифицированной и не отстранишь от присмотра за ним до конца лета, потому что я помешала ему пойти?
Отодвинувшись, я убираю волосы с ее лица, заправляя их за ухо.
– Если у тебя нет квалификации, то и у меня тоже. – Я хмурю брови. – И ты действительно думаешь, что у меня есть хоть одна книга по воспитанию детей?
Она смеется.
– Ты бежала всю дорогу в город?
Она кивает, касаясь моей ладони, лежащей на ее щеке.
– Ты не можешь пропустить его первые шаги.
Теперь, когда уровень адреналина спадает, у меня физически ноет в груди из-за этой женщины. Она слишком добра к нам, слишком добра ко мне.
– Максик! – зовет мой братец, разрушая очарование ее присутствия и напоминая мне, что за нами наблюдает вся команда, включая отца Миллер. – Что ты здесь делаешь?
Я выдыхаю, наконец отводя от нее взгляд и поворачиваясь к парням позади меня.
– Судя по всему, он собирается пойти.
Вокруг домашней базы поднимается неистовый шум. Эта команда работает здесь с того самого дня, как я узнал о существовании своего сына. Они радовались каждому событию, и это, похоже, не исключение.
– Неси его сюда, и мы на это посмотрим! – кричит в нашу сторону Трэвис.
– Да, пусть он почувствует себя своим дядей, выходящим на поле после пробежки по базам!
– Ну, если быть точным, – вмешивается Монти, – пусть идет на вторую, раз уж Исайя ни разу не обогнул эту базу за последние пять игр.
Команда снова взрывается от хохота, устраивая моему брату разнос.
– Боже, Монти. – Исайя прижимает руку к груди. – Ну же, признайся, что ты одержим мной, раз так следишь за моими данными.
Легкая улыбка приподнимает уголки губ Монти. Миллер передает Макса моему брату, потом находит Кеннеди и восхищенно машет ей рукой. Она занимает свое место рядом с отцом, и Монти обнимает ее за плечи, стоя рядом и наблюдая. Остальные ребята не могут устоять и покидают свои места за площадкой для отбивания, чтобы образовать полукруг вокруг домашней базы.
Я опускаюсь на корточки прямо за ним, лицом к линии третьей базы, и Исайя опускает Макса всего в нескольких футах от меня. Мой сын все еще цепляется мертвой хваткой за пальцы моего брата, используя их для поддержания равновесия, но при этом смотрит прямо на меня, сверкая молочными зубами.
– Давай, Букашка, давай посмотрим. – Я широко раскрываю руки ему навстречу. – Иди ко мне.
Исайя убирает пальцы, но на мгновение задерживает их, позволяя Максу сохранить равновесие, прежде чем полностью отпустить. Обычно в этот момент Макс шлепается на пятую точку и принимается ползти, но он не сводит с меня глаз, его подрагивающие коленки пытаются удержать его в вертикальном положении.
Никто не произносит ни слова. На поле, где всего несколько мгновений назад бейсболисты чертовски шумно подначивали друг друга, воцаряется абсолютная тишина. Теперь они просто стоят позади меня как на иголках, ожидая, когда шестнадцатимесячный ребенок сделает шаг.
– Макс. – Я делаю жест руками. – Давай. У тебя получится. – Подняв руки вверх, чтобы сохранить равновесие, он неуверенно делает шаг правой ногой вперед. Она касается земли, и он делает то же самое левой.
Я чувствую, как на моем лице расплывается улыбка.
– Вот так-то. У тебя получается! Продолжай в том же духе!
Ребята за моей спиной волнуются. Это как предвкушение в важном девятом иннинге, когда мы проигрываем с нашим лучшим бэттером и надеемся на победу в отборочном цикле. Я считал, что для них это – просто первые шаги малыша. Но для меня это достаточно сильное напоминание о том, что он в порядке. Он растет, и я ничего не испортил. И хотя я ждал этого дня несколько месяцев, я не думал, что парни будут взволнованы так же, как и я.
