Закончив, я нахожу его прислонившимся к кухонному столу с кружкой в руках. Он потрясающий и сонный, и я изо всех сил стараюсь не думать о единственной стене, которая будет отделять его кровать от моей, если я останусь в его комнате для гостей.
– Чаю? – спрашивает он, поднимая свою кружку.
Он не откажется от чая, этот семейный мужчина, который носит очки и воспитывает своего младшего брата. Мои первоначальные представления о нем как о человеке властном и жестком не могут быть более далеки от истины. Он просто слишком сильно заботился о нем, слишком сильно любил. Он чуть не плакал от радости, наблюдая, как его сын сегодня делает свои первые шаги.
– Я в порядке, но спасибо.
Я чувствую его напряжение: он ждет, что я сбегу. В конце концов, это мое дело.
Я сказала себе, что соберу свои вещи и сразу же выйду на улицу, но обнаружила, что мои ноги словно приклеились к кухонному полу. Как бы мне ни не хотелось это признавать, но переживание простых радостей жизни Кая оказалось для меня самым веселым занятием за последнее время. И вот я якобы показываю этому мужчине, как хорошо провести время, в то время как воскресный ужин и первые шаги малыша превосходят все, что я смогла бы придумать.
Когда я облокачиваюсь на стойку напротив него, его внимание переключается на кружку в его руке.
– Почему ты так сомневалась, стоит ли знакомиться с моими друзьями? – спрашивает он.
– Я не знаю.
Он переводит взгляд на меня.
– Не лги мне. Скажи, почему.
Ладно, то, что он понимает меня достаточно хорошо, чтобы почувствовать, когда я лгу, довольно раздражает.
– На самом деле у меня не так много друзей.
Он пронзает меня взглядом, молча прося рассказать подробнее.
– Я так часто переезжаю, что мои отношения всегда носят временный характер. С такими ожиданиями легче въезжать в каждый новый город. И не так больно уезжать.
– Но сегодня вечером это были мои друзья. Почему тебе было трудно?
Я качаю головой.
– Прекрати.
Меня охватывает отчаяние. Мы оба понимаем, что он делает. Он пытается заставить меня признать, что мне не все равно. Что я буду переживать, когда уеду.
– Почему, Миллер? Почему ты не можешь признать, что хотела им понравиться? Что здесь, в Чикаго, у тебя есть связи, из-за которых на этот раз тебе будет сложнее уехать?
Я бросаю на него сердитый взгляд.
– Не надо.
Поставив свою кружку, он почти хищно подходит ко мне. Запустив пальцы в мои волосы, заправляет их мне за ухо.
– На этот раз тебе будет трудно уехать, правда?
– Это не имеет значения. Я все равно уеду.
Его ноздри слегка раздуваются от моих слов, ледяные глаза не отрываются от моих.
– Надеюсь, когда ты произносила эти слова, они тебя обожгли. – Подушечкой большого пальца он проводит по моей нижней губе. – Потому что твоя броня ужасно раздражает.
– Ты тоже раздражаешь.
Его внимание приковано к моему рту.
– Пожалуйста, не спи на улице, – тихо просит он. – Я плохо сплю, зная, что ты там.
Его рука опускается на мое горло, и я сглатываю, уткнувшись в его ладонь.
– Скажи мне, что ты останешься, – продолжает он.
Спорить больше не о чем. Я киваю, затаив дыхание.
– Останусь.
– Хорошо.
Взяв меня за подбородок, он приподнимает мое лицо и прижимается губами к моим губам. Мягко и интимно. Немного неуверенно, но лишь до тех пор, пока я не выгибаюсь ему навстречу. С чуть большей уверенностью его рука скользит по моему затылку, пальцы зарываются в мои волосы, когда он целует меня.
– Зачем? – спрашиваю я, хватая ртом воздух.
– Миллс, мне нравится твоя ранимость.
– Ну, не стоит к этому привыкать. Это было разовое явление.
Он усмехается.
– Тогда я лучше постараюсь, чтобы оно того стоило.
Его губы прижимаются к моим, на этот раз настойчивее. Он хватает меня за бедро, мгновенно прижимаясь ко мне, и я встречаю его, прижимаясь в ответ, в то время как на нем нет ничего, кроме трусов. Кай отчаянно стонет, от этого звука у меня между ног разливается жар, и я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы услышать это снова.
Он прикусывает мою нижнюю губу.
– Что я тебе говорил об этих чертовых ногах?
– Что у тебя встает просто при их виде?
В подтверждение он прижимается ко мне еще сильнее.
Его пальцы скользят по моим бедрам, приподнимая футболку, чтобы лучше их видеть.
– Это ты не оставил мне штанов, – напоминаю я ему.
На его губах появляется озорная усмешка.
– Я умный мужчина.
Кай поднимает меня на стойку. От ощущения холодной поверхности по моей коже бегут мурашки, и я тут же обхватываю его ногами. Приглашая Кая подойти ближе, кладу руки на его широкие плечи, в то время как он приподнимает мою футболку на бедрах, обнажая промокшее нижнее белье.
–
– Почему? – Я продолжаю играть с волосами у него на затылке, двигая бедрами в поисках чего-то, в чем отчаянно нуждаюсь. – Потому что от каждой мелочи, которую ты делаешь, я становлюсь влажной?
– Господи, – стонет он. – Потому что сейчас я могу думать только о том, чтобы взять тебя.
– Так перестань об этом думать и возьми.
Он невесело усмехается.
