Неуловимая подача полностью

Совершенно очарованный, он не сводит с меня глаз, а я со стоном закрываю глаза, чтобы раствориться в этом ощущении. Он смотрит так пристально, как будто никогда больше не увидит, как я кончаю, и ему нужно запечатлеть это в памяти, но, черт возьми, если мое тело так реагирует на него, когда мы одеты, мне нужно выяснить, каково это – прикасаться к нему без одежды.

Грудь вздымается, все мое тело обмякает, я опускаюсь, уставшие мышцы расслабляются, и я благодарна ему за то, что он поддерживает меня в вертикальном положении. Переводя дыхание, я падаю ему на плечо, бездумно играя с темными волосами на его затылке. Мое тело рассеянно трется о его, все еще возбужденное, и я чувствую, как его эрекция скользит по внутренней стороне моего бедра.

Я обхватываю его, поглаживая рукой по всей длине, готовая ко всему остальному.

– Миллер. – Его голос прерывистый, отчаянный. – Прекрати.

Что?

Отрываясь от его плеча, я все еще тяжело дышу, когда мои глаза натыкаются на выпуклость в его трусах, которая, я знаю, в этот момент должна быть на грани болезненности.

– Но…

– Пожалуйста, – льдисто-голубые глаза умоляюще смотрят на меня. – Все, чего я хочу – это взять тебя прямо сейчас, но ты, черт возьми, не в своем уме, если думаешь, что мне будет легко это забыть, – он качает головой, с недоверчивым видом проводя ладонью по своему лицу. – Мне с головой хватило просто увидеть, как ты кончаешь, поэтому, пожалуйста, сделай одолжение и иди спать. – Поправляя мою футболку, он быстро целует меня в последний раз. – И, ради всего святого… запри эту чертову дверь.

Яначинаю эту неделю с того, что завтра вечером еду в Бостон. Мы приехали в город днем, и Исайя сразу же забрал Макса и все его вещи, заявив, что сегодня вечером он будет ночевать с племянником.

Несмотря на мои старания проводить с сыном как можно больше свободного времени, для нас обоих хорошо, что он сам строит свои отношения, особенно с людьми, которые навсегда останутся в его жизни. Итак, у меня выдался свободный вечер, и я стучусь в дверь между моим гостиничным номером и номером Миллер. Я подпрыгиваю на цыпочках, нервы у меня на пределе, потому что прошла уже пара дней с тех пор, как мы по-настоящему разговаривали.

Ну, за исключением ночи, последовавшей за нашим разговором на кухне. Я не общался с ней весь день, поэтому той ночью она пробралась спать обратно в свой фургон. Десять минут спустя я ворвался к ней, перекинул ее через плечо и затащил обратно в комнату для гостей, напомнив, что ей больше не разрешается спать на улице.

На этот раз рядом был тот, кто мог отметить вместе со мной хорошие моменты. Когда Макс сделал свои первые шаги, она была рядом. И в тот вечер, с моими друзьями, она прекрасно вписалась в нашу компанию. И, конечно, в том ужине были определенные скрытые мотивы.

Когда придет время, я хочу, чтобы Миллер было тяжело расставаться, и не только потому, что мне нравится, что она здесь, но и потому, что это одна из самых важных составляющих жизни. Находить людей, от которых болит сердце, когда их нет рядом. Иметь место, которое можно назвать домом.

Вместо того чтобы Миллер погрузилась в мечты о том, как она останется в Чикаго, это сделал я. В каком мире я смогу просто смириться с ее уходом?

Как, черт возьми, я смогу забыть звук ее смеха? Вкус ее губ?

Я хочу ее. Черт, я действительно ее хочу. Любой здравомыслящий мужчина-натурал ухватился бы за возможность переспать с ней как со свободной партнершей, как она того хочет. Но мой мозг не справляется со своей обычной работой, в то время как мой член молит, чтобы я об этом вспомнил.

Так что да, я злюсь на себя, потому что не понимаю, как я смогу быть с ней, зная, что однажды мне придется позволить ей уйти. И вместо того, чтобы, как взрослый человек, сказать ей об этом, я ее избегаю.

Я снова стучу в нашу общую дверь, но она по-прежнему не отвечает.

Я безуспешно пытаюсь до нее дозвониться.

Найдя контакты Монти и Кеннеди, я отправляю им по отдельности одно и то же сообщение.

Кеннеди и Миллер, похоже, находятся на грани того, чтобы подружиться, несмотря на то что Миллер предпочитает считать, что друзей у нее нет. Я вижу, как Миллер радуется, когда Кеннеди рядом. Она единственная женщина, которая путешествует с нами, так что, может быть, они сейчас вместе?

Я: Ты, случайно, не знаешь, где Миллер?

Кеннеди: Нет, но твой брат не перестает присылать мне свои селфи с Максом, спрашивая, не хочу ли я прийти и поиграть с ним дома.

Она переслала мне пару снимков, на которых мои брат и сын играют на полу в игрушки. Эти фотографии – явно новейшая форма ловушки, которую придумал Исайя. Кеннеди никогда не нравился его стиль повесы, так что, думаю, он решил стать семьянином и посмотреть, вдруг этот способ сработает.

Я:Хочешь, скажу ему, чтобы он оставил тебя в покое?