Застонав, я опускаю голову ей на плечо.
Она так чертовски восхитительна. Так же восхитительна, как и прошлой ночью. Она гладит меня в воде, одновременно прижимаясь ко мне попкой.
Я засовываю ей во влагалище палец, и она едва не кончает.
– Ты должен взять меня, Кай. Это помогло бы мне отвлечься от стресса.
– У меня нет презерватива.
– Мне все равно.
Она не понимает, что говорит. Она слишком возбуждена, чтобы здраво мыслить.
– Это не так, Миллер. Ты просто думаешь, что тебе все равно, потому что сейчас твое естество буквально плачет под моими пальцами.
И я знаю, что мне, черт возьми, не все равно.
Она сжимает мой член, поглаживая головку большим пальцем, как будто ее рука может заставить меня передумать. Если бы мой сын, мое постоянное напоминание, не спал прямо в этом отеле, возможно, ей бы это удалось.
Она сжимает ноги вокруг моей руки.
– Если не собираешься ничего делать, перестань меня дразнить.
Я просовываю еще один палец ей во влагалище, заставляя ее со стоном наклониться вперед.
– Я не дразню тебя. Я собираюсь заставить тебя кончить. Просто это будет не с моим членом.
– Но мне нравится твой член.
Я посмеиваюсь.
– Я знаю, что он тебе нравится. – Она обхватывает мой член рукой. – И, черт возьми, ты ему тоже нравишься.
Миллер наклоняется и целует меня, жадно находя губами мои губы. Я хочу отвернуться, немного раздраженный тем, что она целует меня только тогда, когда это может привести к чему-то большему. Вчера, перед игрой, когда я стоял у здания клуба, я хотел, чтобы Миллер меня поцеловала, но она не смогла этого сделать. И хотя сейчас, когда ее язык проникает мне в рот, я понимаю, что ни за что на свете ее не остановлю. Она быстро стягивает с меня плавки, позволяя им уплыть в воду вместе с ее собственными. От одного быстрого рывка за завязки у нее на шее ее лифчик падает вниз, и, будучи человеком нетерпеливым, я срываю его до конца и бросаю в воду.
Ночной ветерок касается ее сосков, и они твердеют, прижимаясь к моему животу, и мой член становится таким же твердым, когда он скользит по ее бедру, ища трения. Мне приходится напомнить ему, что сегодня у нас ничего не получится. Мы просто хотим убедиться, что эта дикая девчонка помнит, как нужно веселиться.
Но тут Миллер льнет ко мне всем телом, и головка моего члена прижимается к ее клитору.
Она стонет, уткнувшись мне в грудь, и повторяет движение.
– О черт, Миллс. – Мои слова превращаются в хриплый стон, я прижимаюсь к ней головой.
Запустив пальцы в ее волосы, я тяну, чтобы привлечь ее внимание.
– Мне нужно, чтобы ты перестала так делать.
– Я ничего не могу с собой поделать.
Я изучаю ее милое личико. Она в смятении, безвольно прижимается ко мне, оставляя свое тело под моим полным контролем, не считая ее стремительных бедер, которые скользят по моим в воде.
– Черт возьми, Миллер. – Я переворачиваю ее, снова притягивая спиной к своей груди, позволяя члену следовать вдоль линии ее ягодиц, пока он не начинает скользить по складкам влагалища. Я сиплю от ощущений, покачивая бедрами, а член скользит по ее клитору.
– Используй мой член, чтобы кончить, но не смей вводить его в себя.
Она выгибается всем телом, полностью к нему прижимаясь.
Я запрокидываю голову и смотрю на луну, потому что, черт возьми, это так приятно.
Она извивается на мне, охваченная желанием и отчаявшаяся, но я не собираюсь брать ее без презерватива. Вместо этого я нахожу ее бедра под водой и сближаю их, перекидывая ее ноги одна на другую, чтобы она крепче обхватила мой член, создавая для него узкий проход.
– О боже. – Она прижимается ко мне ягодицами, насаживаясь на мой член, но при этом он не находится внутри нее.
Я чувствую, какая она теплая даже под водой. Она влажная, но ее возбуждение, когда она прижимается ко мне, близко к безумию. Это чертова пытка. О чем, черт возьми, я думал? Каждый раз, когда она двигается, головка моего члена прижимается к ее отверстию. Все, что мне нужно, – это одно маленькое движение, и я окажусь внутри. Без презерватива.
Я больше никогда не выйду из своей комнаты без чертова презерватива.
Она громко стонет. Она голая. Она чертовски хороша. Мы в общественном месте, под нами сияют огни Бостона. Но я не остановлю ее ни за что на свете. Наблюдать и слышать, как кончает Миллер, быстро стало для меня новой зависимостью, с которой я понятия не имею, как буду бороться, когда она уедет от меня.
Я двигаю бедрами, и головка члена случайно оказывается у ее отверстия.
Мы оба замираем, и я очень впечатлен тем, как мы оба сдерживаемся, чтобы не погрузиться друг в друга полностью прямо здесь и сейчас.
– Миллер…
– Пожалуйста.
Наши грудные клетки учащенно вздымаются от тяжелого дыхания и предвкушения. Я мог бы взять ее прямо здесь. Я мог бы чуть податься бедрами вперед и оказаться внутри нее. Чертовски соблазнительно, но нет.
Вместо этого я отрываю ее от себя и вытаскиваю из воды, усаживая на бортик бассейна, сгибая ее колени так, чтобы ступни стояли на цементе.
И впиваюсь в нее.
Я провожу языком по клитору и долгими, расчетливыми движениями облизываю ее всю.
– О, – восклицает она, дергая меня за волосы. – Да, Кай. Здесь.
