Никто не вмешивался, не заступался за девочку, не велел хулиганам перестать обижать ребенка, хотя взрослые во дворе были. Дядька в панаме ковырялся во внутренностях машины, бабушки сидели на лавочке, молодые мамаши катили коляски.
Данила замедлил шаг и остановился. Он редко конфликтовал и дрался, но пройти мимо, бросить девочку в беде не мог.
– Эй вы! – громко сказал, подходя ближе. – Чего к ней привязались?
Мальчишки обернулись.
– Ты еще кто такой?
– Не твое дело. Отпустите ее.
Данила думал, его сейчас побьют, приготовился бить в ответ. Это, конечно, не метод, так говорила мама, но бывают случаи, когда иначе нельзя.
– Ты не из наших. Шел бы отсюда, – сказал один из ребят, а самый младший вдруг выступил вперед и плюнул в девочку.
Этого стерпеть было нельзя, Данила кинулся на мальчишек. Однако драка прекратилась, не успев толком начаться. Мужик, который чинил машину, заругался, пригрозил милицию вызвать. А потом раздался зычный голос тети Наташи, которая стояла на балконе:
– А ну отошли от него! Сергей! Я сейчас твою маму позову! И брата забери!
– Олень, – зло бросил Даниле один из мальчишек.
– А ты, тварь, чтоб не смела сюда соваться!
Минута – и все четверо ушли с площадки.
– Данила! Быстро домой!
– Иду, – прокричал он в ответ и повернулся к девочке, которая стояла на том же месте.
– Ты где живешь? – спросил мальчик. – Давай-ка я тебя домой отведу.
Она вскинула голову, посмотрела в упор. Глаза у нее оказались очень темные, почти черные, а волосы были светлые, легкие и тонкие, как пух.
– Плевать на них. Я их не боюсь. – Верхняя губа девочки задралась, лицо исказилось, стало похожим на оскал. Зубы у нее были острые, мелкие, как у хорька, желтоватые, словно она их не чистила. – Пускай они меня боятся.
Прозвучало по-взрослому, слишком твердо и уверенно для обиженной и напуганной дошкольницы. Да и испуганной девочка не выглядела.
– Я Данила. А тебя как звать?
– Мария.
– Привет, Маша.
– Не Маша я никакая, – огрызнулась девочка. – Сказано – Мария!
Данила извинился. Поколебавшись, подошел ближе, протянул руку.
– Приятно познакомиться, Мария. Я тебя все-таки провожу, а то вдруг они вернутся.
Девочка снова внимательно поглядела на него и, точно решив для себя что-то, протянула руку в ответ. Вдалеке заворчал гром, брызнули первые капли дождя.
– Пошли скорее, а то нас нашлепает.
Люди поспешно забегали в подъезды, родители уводили детей с детской площадки. Данила и Мария шли неторопливо, ему пришлось подстраиваться под ее уверенный, неспешный шаг. Жила она, как выяснилось, в первом подъезде того же дома, что и Данила. Дом был длинный, подъездов много, шли довольно долго. Попадавшиеся навстречу люди вели себя необычно: одни косились, бросали взгляды украдкой, а другие старательно отводили глаза.
– Мама дома? Есть вообще кто-то взрослый?
– Не твоя забота, – грубо ответила Мария.
Доведя девочку до подъезда, Данила остановился, думая, стоит ли проводить ее до двери квартиры. Мария грубо вырвала руку и, не попрощавшись, пошла прочь.
– Пока тогда, – сказал Данила.
Мария обернулась и усмехнулась.
– Увидимся.
И нырнула в подъезд. Данила побежал к себе: дождь усилился.
Тетя Наташа поджидала у двери квартиры. Караулила, насупив брови и сложив руки на груди.
– Ты что творишь? Куда подевался? Я за тебя перед твоей матерью головой отвечаю! А ты не успел приехать – уже в драку ввязался?
– Да они же…
– Знаю! – перебила она. Голос ее смягчился. – Ты у нас хороший мальчик, спокойный. А эти… Четверо на одного, негодяи малолетние. Я еще с матерью Сережкиной поговорю, он у них заводила.
Данила разулся, вымыл руки, пришел на кухню, где ждала тарелка борща.
– Из-за чего они к тебе привязались-то?
– Они девочку обижали, – ответил Данила, потянувшись за хлебом. – Я заступился. Потом домой ее проводил, потому и пришел не сразу.
– Какую девочку? – спросила тетя Наташа, и Данила удивлено посмотрел на нее, услышав необычные нотки в голосе.
Обычно женщина говорила громко, с напором, но сейчас спросила робко, вкрадчиво. Как будто задала вопрос, но боится и не хочет слышать ответ.
– Маленькую, лет шести. Марией зовут.
– Ма… Что?! И ты касался ее?
– Касался? – озадаченно переспросил Данила. – Ну… говорю же, домой ее отвел, за руку взял.
Данила прежде никогда не видел, чтобы человек бледнел так резко. С лица тети Наташи словно волной смыло все краски. Она буквально рухнула на стол и прикрыла рот рукой, не отводя взгляда от племянника.
У него даже аппетит пропал, хотя борщ был вкусный.
– Да чего такое, теть Наташ? Объясни, что с этой Марией не так?
Заметно было, как тетка старается взять себя в руки.
