Насчет желания долго раздумывать не пришлось. В последнее время Данила страшно мучился из-за прыщей. Мама говорила, у всех бывают, это нормально, пройдет, возраст такой! Наверняка так и есть, но вид собственного лица, усыпанного красными прыщами, которых становилось все больше, приводил в расстройство. Сколько это безобразие будет продолжаться? А если все-таки не пройдет никогда? Даниле казалось, он самый прыщавый в классе, мальчик чувствовал себя страшилищем, а потому выпалил:
– Пусть у меня прыщей не будет! Никогда.
Мария усмехнулась.
– Договорились. Кожа будет всегда всем на зависть.
Дверь подъезда открылась, вышла чуть запыхавшаяся тетя Наташа. Увидела Марию возле племянника и дар речи потеряла.
– Я бы на твоем месте что-то получше загадала, но уж как есть. Прощай, Данила.
Мария повернулась и ушла. Тетя Наташа так и не успела ничего ей сказать.
– Вот ведь, – пролепетала она, глядя на удаляющуюся девочку.
– Ты долго не спускалась. Что тебя… – Данила запнулся, – задержало?
Тетя Наташа махнула рукой.
– Вышла уже, дверь заперла, а потом подумала, утюг-то я выключила или нет? Пришлось возвращаться. Выключила, как выяснилось.
Так и закончилась эта поездка. Впрочем, она имела последствия.
Первое – приятное. Как обещала Мария, прыщи сошли буквально за ночь. Утром проснулся – их как не бывало. Ни единого следа. Кожа, по словам мамы, у Данилы теперь была, как у младенца.
– Тетя Наташа чем-то особенным тебя кормила? Или вода там хорошая?
Но Данила знал, что не в воде и еде дело.
Можно было списать это на совпадение, если бы не второе последствие, которое приятным никак не назовешь.
Ребята, которые обижали Марию, погибли. Все четверо, в течение летних каникул. Двое утонули, один под машину попал, еще один мальчик отравился – врачи так и не поняли, чем.
Мария всем отомстила. Когда тетя Наташа рассказывала об этом по телефону, голос ее дрожал. Ни Данила, ни тетя Наташа не сказали маме о случившемся, и, когда мама охала и ахала над пострадавшими мальчиками, тоже ни о чем не упомянули. Молчаливый сговор. Но оба знали, кто и за что расправился с мальчишками.
Когда через несколько месяцев тетя Наташа и дядя Боря, продав квартиру, уехали из родного городка и поселились в том же городе, что и Данила с мамой, мальчик почувствовал облегчение. Мама удивлялась их внезапному решению и радовалась, что теперь они с сестрой станут жить рядом, а Данила думал, что ему больше не придется приближаться к месту, где обитает нелюдь.
Пусть лично ему Мария не сделала ничего плохого, даже наоборот.
Но ведь в другой раз Даниле и его близким может так не повезти, верно?
Нина выскочила из подъезда, чуть не сбив с ног пожилую соседку, и помчалась прочь со двора. Бабулька заругалась ей вслед, но Нина не слышала: кровь гремела в ушах, перед глазами было темно, дыхания не хватало. Казалось, она сейчас потеряет сознание или вообще умрет, но сердце продолжало биться. Раз уж не умерла там, в квартире, то теперь придется жить, хоть и непонятно – зачем.
Случившееся было банальным, глупым, умещалось в одно предложение: Нина вернулась с работы домой пораньше и застала мужа с любовницей.
Вошла и услышала характерные звуки, несущиеся из спальни: скрип, сопение, сдавленные стоны. Можно было развернуться и уйти, сделать вид, что ничего не заметила, не поняла; что ее вообще здесь не было. Возвратиться в положенное время и продолжить жить, как жила.
Но Нина не могла. Она была слишком потрясена: сначала – чтобы поверить, потом – чтобы притвориться и спустить на тормозах.
Жены и мужья, конечно, всегда последними узнают, но часто бывают намеки, признаки, которые не хочется замечать: чужие запахи, поздние возвращения, частые командировки, особенно по выходным. Но в случае Нины замечать было нечего, она ни сном ни духом: не ревновала, не подозревала, доверяла полностью! И вот на тебе.
Нина прошла по коридору и распахнула дверь спальни. Процесс был в самом разгаре. Участники действия настолько увлеклись, что не заметили появления третьего лишнего, не услышали, как открылась дверь, и только после крика Нины – чаячьего, раненого, обратили внимание на возникшую на пороге обманутую жену.
Любимый муж, который, оказывается, умело скрывал свои похождения, обернулся. Его подруга взвизгнула, откатилась в сторону, потянула на себя одеяло. Нина сразу ее узнала – это была Валерина коллега по работе, Нина видела ее на корпоративных снимках. Красивая даже сейчас, в более чем спорной, невыигрышной ситуации.
Впрочем, это только в первый миг показалось, что положение у любовницы аховое. Немедленно выяснилось, что в куда более жалком положении находится жена.
Нина (сквозь шок, горе, потрясение) ждала, что Валера сотрет с лица довольное выражение, упадет на колени, примется извиняться, мол, это не то, о чем ты подумала, она для меня ничего не значит, просто глупая ошибка…
Однако вышло иначе. Валера сразу сделался хладнокровным и уверенным, не выказывал раскаяния и отчаяния, страха потерять семью, жену.
