Соседку принесло! Екатерине лет сто, злая она, как черт. Как Борька, упокой господь его душу. Впрочем, к Наталье она всегда относилась лучше, чем ко всем. Женщины неплохо по-соседски общались, все-таки всю жизнь бок о бок.
– Я немножко занята, давайте…
– Знаю я, чем ты занята. Борьку своего укокошила.
Наталья тихо ойкнула.
– Да не бойся ты. Я помочь хочу.
Войдя в дом, соседка покосилась на тело Бориса, смирно лежавшее в углу.
– Уж прости, Наталья, но вот так-то ему лучше всего, – хмыкнула она. – Поганый был человечек, между нами говоря.
Наталья не знала, что ответить. Она плохо соображала в ту минуту.
– Не думай, я не подсушивала. За рассадой зашла. Помнишь, обещала?
Наталья кивнула. Было дело. В заборе, который разделял их участки, была дыра, поэтому, при необходимости, они ходили туда-сюда не через улицу, а прямо так.
– Ну и услыхала. А потом уж в окошко глянула. Но не скажу никому.
– Я не хотела! Боря… – Подступили слезы, голос задрожал.
– Не реви, не время. Надо от него избавиться, – рубанула Екатерина.
Наталья опешила.
– А полиция? – глупо спросила она.
– Им знать незачем. И никому. В тюрьму на старости лет захотела? Кому станешь говорить, что ты нечаянно? Добро бы муж лупасил тебя, так нет. И он вон какой малахольный, а ты женщина видная. А если и докажут, что не было умысла, все равно по головке не погладят, и позору сколько, разговоров! Люди Борьку не любили, но убийство… – Соседка качнула седой головой. – Нет, дорогая моя. Так не годится.
– А как тогда? – спросила Наталья, словно согласившись с аргументами старухи.
– Все просто. Скажешь, на рыбалку пошел. А я подтвержу, что видела, как уходил. И все, не вернулся обратно. Утоп, может. Река широкая, течение быстрое. Май на дворе, вода холодная. Или лихие люди пристукнули. Мало ли. Нету тела – нету дела, слыхала?
– Но ведь тело-то…
– А тело, – перебила соседка, – я скажу, куда деть. Никто и никогда Борьку твоего не отыщет.
Час спустя Наталья, все еще не до конца понимая, как ввязалась в это, ехала вдоль реки. В багажнике автомобиля лежал труп. Засунуть туда мужа, который после смерти еще больше съежился, усох, напоминая жука, наколотого на булавку, не составило труда. Никто ничего не видел; забор – два метра. Наталья порадовалась, что научилась водить машину, а иначе что стала бы делать? Не такси же вызывать.
Пока ехала, думала о предстоящем. Екатерина дала предельно четкие инструкции: ехать вдоль реки до заброшенного дебаркадера. Там вытащить тело на берег, положить рядом с полузатонувшим сооружением, сесть в машину и уехать. Сразу же, не оглядываясь.
– Они помогут. Приберут.
– Кто? – спросила Наталья.
– Считай, духи речные. Обиженным помогают.
Больше ничего от старухи добиться не удалось. Но пообещала она, что тело Бориса сгинет без следа. Требовалось действовать быстро, поэтому подробно расспрашивать соседку было некогда.
«Господи, о чем я думаю? Что творю? А если меня остановят и попросят открыть багажник?» – думала Наталья и сама себе возражала: кто остановит? С чего бы?
И постов ГИБДД отродясь здесь не было, и проверок. По дороге, повторявшей изгибы реки, мало кто ездил, чуть в стороне имелась хорошая, асфальтированная, а эта – обычная грунтовка, которая вела в тупик, к тому самому дебаркадеру.
«А если старуха чокнулась? Несла всякий бред, а я послушалась! Как в детективах пишут? Тело нельзя двигать, перемещать. Так бы посмотрели и поняли, что это несчастный случай, а теперь…»
Пока Наталья грызла себя вопросами, дорога кончилась. Вот дебаркадер, завалился на бок, скрылся наполовину под водой. Ржавая, обгоревшая развалина, бывшая лет пятьдесят назад красивым плавучим причалом, выглядела жалко, но в то же время зловеще, как и все заброшенные, оставленные людьми места.
Про дебаркадер слухи какие-то ходили, местные легенды. Наталья толком не помнила, она такими вещами никогда не интересовалась. Сейчас смутные воспоминания вызвали тревогу, но, с другой стороны, что толку тревожиться о старых сказках человеку, который час назад укокошил собственного мужа?
«Я не специально!»
«Важен результат, голубушка», – возразил ехидный и безжалостный внутренний голос.
Ладно, сказала «а», говори и «б». Приехала, значит, надо делать, что задумала. Наталья, приказав внутреннему голосу провалиться куда подальше, решительно выбралась из машины.
Действовала, как велела соседка: вытащила мертвеца из машины, положила на берег возле дебаркадера. Окинула взглядом: Борис лежал так, точно прилег отдохнуть.
– Прощай, – сказала Наталья и ушла, не оборачиваясь.
Села в машину и укатила прочь.
Вечером пришла Екатерина.
– Все? – коротко спросила она, в глазах читалось беспокойство.
Наталья вздохнула.
– И что теперь?
– А ничего. Завтра тревогу подними. Искать начинай. Поплачь.
Последний пункт давался сложнее прочих. Слез не было, хоть убей. Наталья сама удивлялась собственному равнодушию, даже жестокости. Мужа ведь убила, отца своей дочери, не таракана прихлопнула, а ощущения – именно такие, будто избавилась от вредителя, который годами изводил, мешал жить нормально, отравлял все кругом своим присутствием.
