Дочь приехала, говорила положенные вещи, но мать не обманешь. Подлинной скорби от потери отца Наталья не видела. Впрочем, эту тему они никогда не обсуждали.
Все шло, как полагается: полиция, поиски. Наталья сказала, муж ушел на рыбалку. Люди кругом знали, что он обожал рыбачить. Екатерина, как обещала, подтвердила: видела, как Борис спускался к реке, они поздоровались.
В итоге решили, что бедняга утонул. Может, в воду полез: крючок, например, зацепился, а вода ледяная, май. Сердце не выдержало. Сердце больное было, карточка медицинская не даст соврать. Труп унесло течением, прибило под корягу, а там известное дело, рыбы да раки.
Как Наталья переживала, когда искали тело! И возле дебаркадера тоже. Зря волновалась, Екатерина права была. Сгинул Борис без следа. Так нигде и никогда и не всплыл.
Только история на этом не закончилась.
Месяца через четыре все случилось, когда поиски прекратились, жизнь вошла в привычное русло. Лето прошло, осень подступила к порогу.
Наталья была счастлива: впервые дочь, зять и внуки гостили у нее летом, приезжали из города на выходные, малышей оставили с бабушкой на целый месяц. Она отдраила дом сверху донизу, переставила все по-своему, выбросила старые приемники, стопки журналов, пластиковые бутылки, которые зачем-то хранил Борис.
Точно знала, что муж не вернется, избавилась от всех вещей, которые безутешная, ожидающая, выплакивающая глаза жена могла бы хранить: выкинула одежду, обувь, электрическую бритву, портсигар. Осуждать Наталью было некому. Из зеркала на нее смотрела помолодевшая, расправившая плечи женщина с прямым и ясным взглядом. Только теперь, увидев эту незнакомку, Наталья осознала, в кого превратил ее Борис, и муки совести, которых и не было, не посмели поднять голову.
Не мучили страшные сны, не являлся по ночам синий раздувшийся утопленник с изъеденным раками лицом, не было утром мокрых следов мертвеца на пороге дома.
Но однажды ночью Наталья услыхала пение. Прекрасное, дивное, летящее над рекой. Настолько совершенно точно нечеловеческое, что от этой отчетливой «инакости» мороз пробирал, волоски на теле дыбом вставали. Человеческое горло, речевой аппарат не способен это воспроизвести.
Наталья не могла усидеть дома, что-то настойчиво гнало ее из родных стен. Выскочила на крыльцо, заметалась по саду, думая, что нужно спуститься к воде, увидеть источник пения. Непонятно откуда, но знала Наталья, что имеет к фантастическому звуку, к мелодичным вибрациям непосредственное отношение. Пели ей, для нее, но кто пел? И почему?
– Не спится? – спросили за спиной.
Наталья подскочила и увидела Екатерину.
Облитая лунным светом старуха казалась призраком.
– Они поют, слышите?
– Больше нет, – ответила соседка. – Теперь их слышишь ты. Старая я, почти не сплю. Лежала, ждала, когда это случится, когда ты метаться станешь. Невозможно услышать их впервые – и дома сидеть. На улицу тянет, к реке. Вот и дождалась.
Наталья не понимала ни слова, будто соседка заговорила на иностранном языке.
– Пойдем в дом, поговорить нужно, – прошелестела старуха.
Пение стихло, пропал и странный гон, желание бежать на речку. Женщины устроились на кухне, Наталья заварила чай.
– Не скажу, кто они. Не видела никогда, только слышала. Может, русалки. Или речные духи. Они Борьку твоего прибрали. Они тебе помогли, а ты – им.
– Я? Как?
– Покормила, – просто ответила Екатерина. – До тех пор будешь кормить, пока другому кому-то эту обязанность не передашь. Или не помрешь. Я, почитай, четыре десятка лет это делала, устала. Думала, так и буду, но тут ты с Борькой подвернулась. Перед смертью поживу спокойно.
Наталью будто оглушили, по голове ударили.
– Кормить?
– Не пугайся, – с некоторой досадой проговорила старуха. – Они нечасто просят. Может, в полгода раз. А иногда – и в три года. Бывало, за месяц два раза, а потом четыре года тишина, не пели. Когда им есть надо, они поют, как сегодня. Слышишь пение – у тебя неделя, чтобы накормить их. Неважно, кем, они неприхотливые: пьяница, наркоман залетный, баба, которая к мужику твоему подбирается. Или мерзавец вроде Борьки. Привыкнешь, не бойся.
– А если за неделю не найду никого?
Екатерина вздохнула.
– Ты уж лучше найди. Я не проверяла, но женщина, которая мне эстафету передала сорок лет назад, сказала: иначе тебя саму съедят.
– А если я уеду от реки? Подальше?
– Зачем проверять? Думаю, бесполезно. Вода везде есть. А где есть вода, там они до тебя доберутся. Кто один раз их покормил, тот им принадлежит.
Наталья вскочила так резко, что задела рукой чашку, и чай пролился.
– Почему вы мне не сказали? Тогда, в тот день? Я бы ни за что…
– Угомонись. В тюрьме тебе лучше было бы? Посмотри на себя, впервые жить начала. Так и живи дальше, не беспокойся ни о чем. Мало на свете забулдыг, уродов разных? Таких, о ком никто не заплачет, без кого всем только лучше, воздух чище, как без Борьки? Задача простая: оставлять их на берегу возле дебаркадера. Приводить и оставлять. Не обязательно мертвыми.
Екатерина умолкла.
