Как бы то ни было, плавания Отера были совершены в необычайно длительное правление норвежского короля Гаральда Прекрасноволосого (865—932). Но именно об этом государе в «Историях о королях»[22] говорится, что он послал своего ближайшего друга Хаука Длинные Штаны сначала в Новгород, чтобы «закупить там дорогие товары», а затем в Биармию на берегах Северной Двины для «закупки мехов». В обоих случаях речь шла о путешествиях в страны, с которыми издавна поддерживались торговые связи. Более того, сообщается, что сопровождавшие Хаука норвежцы затеяли в Биармии драку со шведами, тоже прибывшими туда для закупки мехов. Мимоходом упоминается и о том, что Хаук Длинные Штаны привез приемной матери короля Гаральда Прекрасноволосого, по имени Хейд, «жившей на берегу Белого моря», подарки от ее приемного сына. Все это свидетельствует о том, что во времена Отера Белое море, Северния Двина и Биармия были давно известны в Скандинавии.
В пользу такого вывода говорит еще одно обстоятельство, на которое обратил внимание Бугге.[23] В названиях самих северных фьордов Европы до настоящего времени сохранило окончание «ангер» (например, Варангер-фьорд). Однако уже в период открытия Исландии (863 г.) этот суффикс не [219] использовался в географических названиях. Следовательно, северные фьорды получили свое наименование в более древние времена. Если это так, а авторитет Бугге не оставляет места для сомнений, то мы имеем неопровержимое доказательство, что норвежцы задолго до Отера были знакомы с водным путем, ведущим к устью Северной Двины. Один скандинавский исследователь еще 100 лет назад писал, что викинги «часто совершали плавания» к берегам Биармии.[24] Поэтому, думается, можно считать установленным, что Отера, как и других норманнов, привлекала к Белому морю торговля мехами, а не желание исследовать неведомые земли и не приказ короля Альфреда.
Почему же Отер изложил королю Альфреду положение дел не так, как оно фактически должно было выглядеть? И почему в его сообщении, в целом, видимо, достоверном, ничего не говорится о важнейшем богатстве Биармии — о пушнине?
Автор полагает, что норманн сделал это не без тайного умысла. Ведь король интересовался лишь географическими деталями путешествия в неизведанные районы самой северной части Европы, и Отер добросовестно рассказал Альфреду все, что ему было известно об этой стороне дела. Но ему вовсе не хотелось, чтобы иноземный правитель узнал, какие богатейшие возможности для торговли таятся в негостеприимных дальних странах и какие барыши сулят они мореплавателям. Поэтому для объяснения своего знакомства с самыми северными землями и морями Отер привел явно вымышленную причину своего плавания, облачившись в тогу человека, интересующегося лишь чисто географическими исследованиями. Автору кажется, что просто невозможно как-то иначе объяснить очевидное противоречие между утверждением Отера, что он первым достиг мыса Нордкап, а также Биармии, и тем фактом, что в его времена эти воды и их побережья были давно известны норвежцам.
Имеются даже некоторые основания предполагать, что сам Отер не один, а несколько раз совершал плавания по Северному Ледовитому океану, а, возможно, также и по Белому морю. Его искренний рассказ никак не походит на хвастовство. Поэтому можно с полным доверием отнестись к сообщению о том, что он со своими спутниками однажды всего за два дня убил 60 моржей. Однако, как доказал Нансен, такая богатая добыча могла выпасть на долю охотника только в том случае, если на помощь удаче приходили умение и опыт.[25] А поскольку моржи водятся в больших количествах только в Северном Ледовитом океане, то из этого следует, что Отер и его спутники не раз заплывали севернее Нордкапа, благодаря чему и стали искусными охотниками. Правда, убедительность этого самого по себе очень веского довода значительно снижается тем обстоятельством, что 1000 лет назад районы распространения моржей были гораздо обширнее, чем теперь. Брем сообщает, что во времена древнего Рима моржи «населяли» даже побережье [220] Шотландии.[26] Во времена Отера, то есть в IX в., они, разумеется, встречались в достаточно большем количестве у берегов Финляндии, поскольку их наличие в тех водах засвидетельствовано даже в XIII в.[27] Между тем в настоящее время этих животных там уже нет. Итак, не исключено, что Отер и другие его спутники приобрели свои промысловые навыки, охотясь на моржей у берегов своей родины.
Тем не менее, даже если нет оснований рассматривать необычайно удачную охоту Отера как неопровержимое доказательство его неоднократных плаваний в районы, расположенные севернее Нордкапа, все же множество признаков указывает на то, что этот норманн не был первооткрывателем северных морей.
