По мнению автора, нет никаких оснований сомневаться, что Отер действительно побывал в устье Северной Двины, то есть примерно там, где в XVI в. вырос Архангельск. Именно здесь с давних пор находилось то единственное место, которое обладало огромной притягательной силой для заморских купцов. Это были самые доступные для мореходов ворота в страну, богатую драгоценным северным пушным зверем. Только здесь, в устье Северной Двины, мог увидеть Отер «обработанную землю» и «большую реку». Непонятно, как мог Нансен не обратить внимания на все эти факты. Из рассказа Отера он сделал вывод, будто, войдя в Белое море, норманн все время плыл «вдоль берега», держа курс на юг, и поэтому никак не мог попасть к устью Северной Двины, ибо пролив, соединяющий Белое море с Северным Ледовитым океаном, настолько широк, что берега его теряются из виду. Отсюда Нансен делает вывод, что Отер добрался лишь до устья небольшой реки Варзуги или в крайнем случае до Кандалакши, но никак не до района Архангельска и Холмогор.[41]
Автор не может согласиться с предположением Нансена. Дело не только в том, что на берегах Варзуги никогда не было «обработанной земли», такая поездка была бы бесцельна и с точки зрения торговых интересов: ведь эта местность поныне пустынна и бесплодна. Делать такие далеко идущие выводы из слов «вдоль берега», к каким приходит Нансен, нельзя хотя бы потому, что подобные заключения противоречили бы данным по истории культуры и путей сообщения. В рассказе Отера совсем не обязательно должно было, найти отражение кратковременное пересечение пролива, а в остальном плавание к устью Северной Двины действительно проходило «вдоль берега». Несравненно важнее указание Отера на то, что от берега Мурмана он плыл в течение пяти дней все время «на юг» [sudrihte belande]. Такой курс действительно мог привести его только к устью Северной Двины. Чтобы попасть к Варзуге, а тем более в Кандалакшскую губу, ему пришлось бы вскоре изменить курс на западный, о чем, однако, в сообщении Отера, обычно очень скрупулезно отмечавшего каждое изменение курса, не говорится ни слова. Чересчур педантичный подход к отдельным словам («вдоль берега») представляется нам казуистикой в тех случаях, когда все данные по истории торговых связей свидетельствуют в пользу совершенно однозначного географического толкования текста, как это наблюдается в данном случае. Последнее тщательное исследование этого вопроса, сделанное Рейтером, привело его к следующим выводам: «Южный курс приводит к устью Двины и Архангельску, расположенным в областях, которые и позже называли Биармией».[42] [223]
Название «Биармия», часто встречающееся в скандинавских сагах, фонетически связано с современным наименованием «Пермь». Древняя Пермь (Биармия), столицей которой была нынешняя Чердынь,[43] достигла высокого уровня культуры и значительного благосостояния, что объяснялось прибыльной торговлей мехами. Влияние этого государства распространялось вплоть до берегов Белого моря,[44] где в тот период уровень культуры был, по всей вероятности, выше, чем в более поздний период, после вторжения на русскую землю полчищ Золотой Орды. Это государство Пермь еще в VIII в., то есть, за 100 лет до Отера, поддерживало товарообмен с северной частью Скандинавии. Об этом свидетельствует обнаруженный на полуострове Варангер клад, относящийся к раннему периоду железного века в истории Перми.[45]
Если принять во внимание, какое сравнительно большое значение имели земли вокруг Чердыни на Колве для развития торговли в раннее средневековье, то, по мнению автора, не останется никаких сомнений относительно того, какая именно область носила название «Bjarma ulterior» [«более отдаленная Биармия». — Ред.], которое встречается в оригинальных текстах Саксона Грамматика, Нансен и в этом случае, как и в других, к сожалению, слишком многих случаях, полагает, что речь идет о легендарной стране. В своем труде «Родина туманов», в остальном, несомненно, представляющем ценный вклад в науку, он называет сообщение Отера «фантастическим»,[46] хотя сам признает, что «норвежские мореплаватели тех времен заходили в воды Северного Ледовитого океана значительно восточнее Отера».
