Даже если это и верно, а доказательств в пользу предположений Бартольда пока нет, все же заслуги Ибн-Фадлана нисколько не снижаются, так как его значение как географа неизмеримо выше миссионерской деятельности. Труд Ибн-Фадлана совершенно неоценим для суждения о географических представлениях людей X в. Впрочем, и как миссионер Ибн-Фадлан, видимо, добился немалых успехов. Во всяком случае, царь Алмуш и вся его семья приняли ислам. Алмуш называл себя в дальнейшем не иначе как эмиром Болгарским и подопечным повелителя правоверных, причем стал носить [251] новое имя Джафар.[17] Один из сыновей царя несколько лет спустя предпринял паломничество в Мекку и посетил на обратном пути халифа Муктадира в Багдаде. Ислам так прочно укоренился в Болгаре, что даже через 400 лет Ибн-Баттута во время своих странствий по свету (см. т. III, гл. 139) был приятно поражен, обнаружив здесь процветающую мусульманскую общину. Во всяком случае, жители Болгара с X в. стали «очень ревностными магометанами».[18]
Однако путешествие багдадских послов в 922 г. не только способствовало распространению мусульманской религии в довольно отдаленных северных районах Восточной Европы, еще более важную роль сыграло оно в расширении торговых связей и ознакомлении арабов с северными землями. В этом отношении географические описания Ибн-Фадлана могут считаться классическими. Они не только свидетельствуют о поразительном умении автора отобрать важнейший материал, но и отличаются удивительно малым количеством более или менее серьезных ошибок. По научно-критическому подходу к излагаемым сведениям записки Ибн-Фадлана напоминают современные труды. Их огромное культурно-историческое значение первым оценил и обосновал Френ.[19]
Ибн-Фадлан четко различает «русов» из Новгорода, Киева и т.д. и «Гога и Магога», то есть норвежских норманнов, о которых он уже в Болгаре сумел собрать кое-какие туманные сведения. Чрезвычайно отрицательная характеристика скандинавских норманнов, которых Ибн-Фадлан[20] называет «Гогом и Магогом — зверями в образе человеческом», вероятно, возникла под влиянием сообщений об опустошительном разбойничьем набеге норвежского короля Эйрика Кровавая Секира на Биармию в 920 г. н.э., то есть незадолго до прибытия Ибн-Фадлана в Болгар. Человек, поведавший ему о событиях, разыгравшихся в 920 г. на берегах Белого моря, был хорошо осведомлен о них, так как он, видимо, происходил из северной страны Вису, простиравшейся до бассейна северной Двины (см. гл. 98). Сообщение Ибн-Фадлана о том, что «Гог и Магог» живут «на расстоянии 3 месяцев пути от страны Вису и отделены от нее морем», доказывает, что этому путешественнику было известно о существовании Северного Ледовитого океана. В следующей главе содержатся доказательства того, что Ибн-Фадлан был прекрасно осведомлен также о торговых связях болгарских купцов с северными землями, богатыми пушниной. Не будет преувеличением утверждать, что только благодаря научной деятельности Ибн-Фадлана путешествие послов халифа в Болгар в 921—922 гг. приобрело выдающееся значение, которое трудно переоценить. [252]
От Ибн-Фадлана мы узнаем также, что в царстве волжских болгар можно было встретить византийские товары.[21] Сообщение Ибн-Фадлана очень интересно, поскольку в византийских источниках того периода об этом ничего не упоминается. Как сообщили автору проф. Моравчик и д-р Шегледи (Будапешт), за одним незначительным исключением,[22] византийские ученые того времени даже не упоминают о Болгаре и его жителях. Нигде нет никаких сведений о торговле Византии с северными русскими землями, которые нередко посещали арабы (см. гл. 98).
Болгар до конца XIV в. оставался важнейшим торговым центром Восточной Европы. Хотя город и был в 969 г. завоеван и разграблен русами, он все же вскоре оправился от удара и в течение ряда столетий сохранял свое значение важнейшего и богатейшего центра торговли пушниной. Его жители вели «оживленную торговлю с русами, весью, югрой и хазарами, с Харисаном и Хорасаном, а также с побережьем Каспийского моря».[23] Это вытекает из одного очень важного в культурно-историческом отношении сообщения Якута (ум. в 1229 г.):
«Путь от Болгара до Итиля, столицы хазар, по степи можно проехать на лошадях за 1 месяц. Если же избрать водный путь, то на плавание вверх по реке Итиль [Волге] понадобится 2 месяца, а вниз по течению — только 20 дней. До русской границы от Болгара 10 дней пути, до русской столицы Кюябе [Киева] — 20, до земли башкиров — 25».[24]
