Когда в середине XIII в. Чердынь пала под ударами монголов, арабские купцы, не желавшие отказаться от прибыльной торговли мехами, оказались перед необходимостью самостоятельно добираться в самые северные районы пушного промысла. Они столкнулись там с гораздо большими трудностями, чем их предшественники, жители древней Перми. Прежде всего не было такого языка, на котором могли бы общаться примитивные туземцы и арабы. Кроме того, и сами охотники за пушным зверем стали гораздо осторожнее и боязливее, чем прежде. В IX в. Ибн-Фадлан писал, что торговцы занимались «куплей и продажей, изъясняясь с туземцами языком жестов», то есть лично общаясь с охотниками. Между тем арабы при своих операциях в Югре вернулись к самой примитивной форме заочной, так называемой немой торговли, при которой продавец и покупатель вообще не видят друг друга. До 1236 г. ни в одном источнике не говорится ни слова о немой торговле в пушном Эльдорадо, тогда как после 1236 г. ей как характерной особенности уделяют особое внимание все арабские путешественники. Отсюда можно сделать вывод, что столь значительный упадок культуры был вызван каким-то из ряда вон выходящим событием. Оно так сильно запугало охотничьи племена, что те вообще утратили всякое желание встречаться с чужеземцами. Найти наиболее вероятную причину этого регресса нетрудно.
Незадолго до появления арабов в Югре какие-то чужестранцы, очевидно, прошли с огнем и мечом по этой стране, изобиловавшей мехами. Болгарских, пермских и арабских купцов нельзя заподозрить в столь неразумных действиях. Ведь купцы всегда стараются наладить дружественные связи с теми находящимися на низкой ступени развития народностями, с которыми они собираются вести постоянную, выгодную для себя торговлю. В этих случаях купцы даже упускают самые благоприятные возможности для грабежа и легкой наживы, чтобы не прервать сложившихся торговых связей. По всей вероятности, не кто иной, как монголы, познакомили коренное население Крайнего севера со всеми ужасами войны и оставили по себе такую память, что местные жители вообще не хотели больше встречаться с чужеземцами. Папский посол Карпини, проехавший в 1245/46 г. по России, направляясь к великому хану монголов, подчеркивает, что монгольское нашествие достигло области обитания самоедов и берегов Северного Ледовитого океана.[87] [272] Итак, вполне вероятно, что после разгрома Чердыни монголы предприняли набег в бассейн Печоры. В этом случае возврат к немой торговле вполне понятен.
Коренные жители были заинтересованы в продолжении торговли с чужеземными купцами, снабжавшими их столь необходимыми металлическими изделиями, оружием, железом и т.п. Но у них уже был печальный опыт, и они боялись всех неединоплеменников, избегая встречаться с ними лицом к лицу. Именно на такой почве повсюду на земном шаре вырастал обычай немой торговли.
Нансен, с типичной для него склонностью к необоснованному скептицизму, считает недостоверными рассказы трех крупнейших арабских писателей XIII и XIV вв. о немой торговле на севере России, хотя они не противоречат друг другу и весьма объективны во всех отношениях. С некоторым пренебрежением относится Нансен и к «легенде о немой торговле на Севере».[88] Такие сомнения ничем не оправданы. Немая торговля была известна еще Геродоту[89] и Феофрасту.[90] Во все периоды истории человечества, начиная с древнейших времен и вплоть до современности, такая торговля была культурным и экономическим фактором огромной важности для стран, находившихся на очень низком уровне развития.[91] За исключением Нансена, никто и никогда не выражал ни малейших сомнений в полной достоверности упомянутых сообщений трех арабских авторов. Так, арабист Якоб считает, что их описания полностью соответствуют фактам.[92] Да и Нансен, по всей вероятности, не высказал бы таких сомнений, если бы был достаточно хорошо осведомлен о поистине всемирном значении обычая немой торговли. Во всяком случае, скептицизм норвежского исследователя совсем не обоснован, а о «легенде» не может быть и речи. Ведь еще в XX в. можно кое-где встретиться с немой торговлей.[93]
Даже высказанное Ибн-Баттутой (см. цитаты в начале главы) странное предположение, что невидимые существа, с которыми ведется торговля, возможно, были джинами, находит себе аналогию в современности. В 1900 г Аутенрит сообщал, что среди представителей племени бакосси бытует «легенда о небесных существах, которые обменивают свои товары на слоновую кость, каучук, пальмовое масло и пальмовые ядра, оставаясь при этом невидимыми», причем звонки служат сигналом, что товар уже доставлен к месту обмена.[94] [273]
Весьма примечательно четкое упоминание о «Северном море» в описании Абу-л-Фида. Из этого можно лишь сделать заключение, что арабские купцы иногда достигали берегов Северного Ледовитого океана. Вероятнее всего, это происходило неподалеку от устья Печоры, впадающей в океан севернее 68° с.ш., то есть за Северным полярным кругом.
