Особенно интересен в культурно-историческом отношении тот факт, что, видимо, эти северные народности юра, или югра, упоминаются еще у Геродота под именем Иирков (’Ιύρκαι).[66] По мнению Германа, их следует считать финским племенем, «предками мадьяр».[67] Возможно, что они тождественны также племенам
Из трудов арабских путешественников явно обнаруживается следующее расположение торговых районов Восточной России в средние века (с юга на север): Болгар — Чердынь (Вису) — Югра. Автор выдвинул гипотезу, согласно которой понятие «Вису» не просто тождественно «Стране тьмы», как это было принято считать раньше.[72] «Вису» следует рассматривать не как географическое, а как политическое понятие, под которым просто подразумевалось государство Биармия с центром в Чердыни. В пользу этой гипотезы свидетельствует то обстоятельство, что название «Вису» бесследно исчезает из арабской литературы после разгрома Биармии монголами в 1236 г., хотя торговые поездки на Крайний север продолжались еще более 100 лет. После 1236 г. в арабской литературе упоминается только «Страна тьмы», но не «Вису».
Во всяком случае, само Вису отнюдь не было страной, заселенной дикими туземцами, подобными югре. Еще у Ибн-Фадлана идет речь о повелителе Вису, который даже состоял в переписке с властителем Болгара.[73]
Поэтому Вебер, видимо, был прав, говоря о Вису следующее:
«Центром сосредоточения товаров и торговли был большой и старинный город Пермь (ныне Чердынь на реке Колва, где, как передают, сохранились развалины древнего города), в котором персидские и индийские товары обменивались на пушнину и другую продукцию Севера».[74]
Поразительно велико число арабских авторов, которые в продолжение 400 лет, описывая торговлю мехами на Севере, повествуют о страшных опасностях, подстерегающих всех иностранцев где-то за Болгаром. Истахри (около 925 г.), например, пишет следующее: «Никто из них не добирается дальше Эрты, ибо туземцы убивают всех чужестранцев и бросают их в воду».[75] [269]
Аналогичное место имеется и у Мукаддаси: «Ни одному чужестранцу не удается ступить на их землю, не поплатившись тотчас же за это своей жизнью».[76]
Ибн-Хаукаль (около 976 г.) тоже повторяет фантастическое утверждение, что за Болгаром местные жители убивают всех чужеземцев.[77] Идриси даже пишет, что туземцы, живущие за неким городом Арбан, — людоеды и пожирают всех чужеземцев. Около 1300 г. Абу-л-Фида пишет, что происходит это за городом Арба.[78]
Все эти страшные истории не заслуживают никакого доверия. Подобно древним карфагенянам, арабы были мастерами по части измышления всяких жутких сказок о районах своей самой прибыльной торговли. Делалось это с единственной целью — отпугнуть конкурентов. Еще в древности им удалось добиться изрядных успехов в этом отношении. Достаточно, например, прочитать у Геродота несуразные истории о том, как приходится доставать корицу,[79] или о том, как опасно добывать благовонные травы из-за крылатых змей,[80] а кассию — из-за летучих мышей.[81] Чтобы получить представление о том, какие страшные чудеса и всевозможные ужасы рассказывали позднее жители халифата о таких особенно богатых торговых районах, как Цейлон и Зондские острова, достаточно почитать знаменитые истории Синдбада Морехода в сборнике арабских сказок «1001 ночь».
Впрочем, и другие народы отлично умели сочинять всевозможные сказки, чтобы отпугнуть чужеземных купцов от важных торговых районов, которые они стремились сохранить за собой. Еще в 60-х годах XIX в. негры на Белом Ниле пытались запугать одного охотника за слонами страшными призраками, чтобы не допустить его в какую-то местность.
