Эту весьма сложную историко-экономическую проблему мы можем рассматривать исключительно с географической точки зрения, а не с шатких этимологических позиций. Еще 100 лет назад Маннерт, пытаясь найти иной способ решения этой загадки, прибег к предположению, что под Сериндой, вероятно, подразумевалась какая-то страна Северной Индии, где производился шелк.[19] Подобное же мнение недавно вновь высказал Кордье. Не приводя подробной мотивировки, но и не выражая каких-либо сомнений, он писал, что монахи пришли из индийской страны (pays des Indiens).[20] Но ведь Северная Индия так же мало подходит для шелководства, как и Цейлон. Недавно Бэри, увлекшись одинаковым смысловым значением слов «Серинда» и «Индокитай», выразил мнение, что загадочную страну следует искать в Индокитае.[21] Однако там шелководством тоже никогда не занимались. Даже в Южном Китае оно никогда не было распространено, ограничиваясь только Центральным Китаем. Впрочем, гипотеза Бэри и в других отношениях представляется совершенно необоснованной. Нечего и говорить, что около 550 г. связь по суше через Центральную Азию, безусловно, была [80] невозможной. Как правильно отметил Рихтгофен: «Во все времена прямая связь на всем протяжении Центральной Азии могла поддерживаться лишь при том условии, чтобы над ее необъятной территорией господствовал один народ».[22]
Но в 550 г. этого условия не было. Такие исследователи, как Рихтгофен,[23] Юл[24] и Стейн,[25] сумевшие подойти к вопросу с экономико-географической точки зрения, уже давно утверждали, что Серинду надо искать в Восточном Туркестане, вероятнее всего в Хотане, так как в начале V в. там получило распространение шелководство, заимствованное у китайцев при очень своеобразных обстоятельствах, которые нам подробно описал Сюань Цзан (см. ниже, гл. 76). В самом деле, Туркестан вместе с Бактрией (Северный Афганистан) называли раньше «Серийской Индией». Своеобразные остатки высокой турфанской культуры, исследованные Франком,[26] вполне могут быть поставлены в связь с развитием торговли в западной части Таримской впадины и с увеличением в те времена богатства этого района благодаря шелководству.
Такое толкование представляется гораздо более приемлемым, чем рассмотренные выше, но его нельзя согласовать с сообщением Феофана Византийского, изложившего событие несколько иначе, чем Прокопий, но тоже как современник. Феофан совсем не упоминает о двух монахах, принесших ценнейший дар Византии, но приводит некоторые важные данные по истории страны, откуда были доставлены грены шелкопряда. Впрочем, расхождение между Феофаном и Прокопием не так уж существенно, как это может показаться с первого взгляда, ибо, несомненно, можно допустить, что при вторичном возвращении монахов из Серинды их сопровождал, возможно в качестве переводчика, упомянутый Феофаном перс, якобы тайно доставивший грены в выдолбленном посохе. Детали хитроумной тайной доставки грен не так важны, как сам этот факт, не вызывающий никаких сомнений.
Феофан сообщает нам, что та страна, которую Прокопий называет Сериндой, а сам он весьма неопределенно «Страной серов», то есть какой-то страной, где производили шелк, была подвластна сначала персам, затем эфталитам или белым гуннам и, наконец, тюркам. Эти исторические события и все, что о них рассказывают, можно отнести только к
Ведь Иордан также упоминает один раз о «серах», живущих неподалеку от Каспийского моря.[27] Следовательно, не остается, пожалуй, никаких сомнений относительно того, в какой стране два монаха Юстиниана точно изучили производство шелка и откуда они доставили императору грены шелкопряда:
Теперь и Герман, отказавшись от своего прежнего предположения, что Сериндой был, вероятно, Цейлон, присоединяется также к этой гипотезе, о чем он письменно уведомил автора 16 марта 1944 г.
Даже через 1000 лет Бухара была главным поставщиком шелка на Руси, Так, в 1561 г. Павел Иовий писал, что «из этой страны московитам доставляется много шелковых одежд» (
