Исландский полярный исследователь Стефанссон в своем докладе на заседании Пенсильванского исторического общества в Питтсбурге 19 апреля 1935 г. высказал мнение, что «Туле» Дикуила была также Северной Америкой, а не Исландией. Отождествляя Туле с Хвитраманналандом, Стефанссон утверждает даже, что с 1120 по 1528 г. там находилась резиденция епископа! В Европе оригинал доклада Стефанссона, видимо, остался неизвестным, хотя его смелая догадка дословно записана.[43] Гипотеза Стефанссона не имеет под собой твердой основы, поскольку она аргументируется совершенно ложными предпосылками: «Открытие Исландии было одновременно открытием Северной Америки, так как из Исландии можно видеть Гренландию, а из Гренландии — следующий остров и так далее, пока взору не откроется материк».
Это утверждение не соответствует истине, и гипотезу Стефанссона следует отвергнуть. Автор не видит никаких оснований толковать на свой лад ясное сообщение Дикуила.
В заключение следует сказать несколько слов по вопросу о том, могли ли ирландские суда в эпоху раннего средневековья совершать дальние плавания по океану. Один американский ученый на основании тщательного изучения вопроса высказал по этому поводу следующее мнение: «Ирландские суда того периода имели достаточный тоннаж, чтобы успешно совершить подобное путешествие [в Ньюфаундленд!]. Они были даже лучше приспособлены для дальнего плавания под парусами, нежели суда Колумба».[44]
Итак, имелись, пожалуй, предпосылки для
[Дополнения к II тому, данные автором в 1953 г. в конце III тома]
[479]
[…]
Друг автора проф. Штехов (Мюнхен) неоднократно обращал его внимание на очень важное значение одного упущенного им обстоятельства. Сага об Эйрике Рыжем рассказывает о «бородатом мужчине», которого нашли викинги в достигнутой ими Западной стране.[45] В этом Штехов усматривает весьма веское этнографическое доказательство того, что встреченные там коренные жители не принадлежали к монголоидной расе, так как у всех монголоидов, в том числе и у эскимосов, волосяной покров на лице развит слабо. «Бородатый мужчина» на восточном побережье Америки мог быть только европейцем по происхождению, возможно ирландцем, потомком какого-то более раннего переселенца и «скрелингов».
Если это место из саги нельзя истолковать как-то иначе и более убедительно, то оно представляется самым надежным доказательством того, что другие европейцы попали в Северную Америку еще до норманнов. [480]
Как бы то ни было, автору это доказательство представляется весьма характерным.
Однако к такому толкованию надо подходить с большой осторожностью. Ведь и на острове Пасхи, когда он был впервые открыт в 1722 г., тоже как будто бы были обнаружены белые бородатые люди.[46] Однако извлекать из этого какие-нибудь выводы в духе, рекомендованном проф. Штеховом, вряд ли допустимо, во всяком случае в свете тех научных данных, которыми мы располагаем на сегодняшний день.
Известно, что экспедиция Торфинна Карлсефни открыла в каком-то другом месте Америки реку, перед устьем которой были расположены большие песчаные банки.[47] Профессор Штехов полагает, что ее правильнее всего отождествлять с рекой Гудзон, поскольку описание того места, где перезимовал Карлсефни, хорошо согласуется с таким предположением.
Согласно ненадежной и ничем не обоснованной справки в энциклопедии Эрша и Грубера[48] Лейф, сын Эйрика Рыжего, якобы умер в 1021 г.
Карл находился в столь дружественных отношениях с царем персов Аароном [Харуном], правившим почти всем Востоком, за исключением Индии, что тот предпочитал благосклонность Карла дружбе всех царей и властителей Земного круга и считал своим долгом одному ему воздавать высокие почести и подносить дары. Когда посланцы Карла, направленные с дарами ко святому гробу Господа нашего и Спасителя и к месту его воскресения, прибыли также к Аарону и доложили ему о желании своего повелителя, то Аарон не только дал согласие на просимое, но и предоставил в полное распоряжение короля указанные святые и приносящие исцеление места. Когда послы возвращались па родину, Аарон направил вместе с ними своих посланцев и, кроме одежд, благовоний и прочих драгоценностей Востока, послал королю особо богатые подарки; а за несколько лет до этого он, по просьбе короля, отослал ему единственного бывшего тогда в его распоряжении слона.[1]
