Изложение событий у Эйнгарда страдает, к сожалению, известным схематизмом, взаимосвязь показана лишь в общих чертах, а не в деталях. Видимо, император франков отправил в 797 г. двух своих приближенных — Лаутфрида и Зигмунда — в Иерусалим, а оттуда в Багдад, чтобы просить государя, властвующего над Святой землей, обеспечить особую охрану гроба господня. Послов сопровождал — вероятно, в качестве переводчика — иудей Исаак. Владевшие иностранными языками иудеи нередко использовались в те времена как переводчики (см. гл. 98). Они, очевидно, знали и арабский язык, который могли изучить во время своих торговых поездок в восточные страны (см. гл. 114). Оба посла умерли в пути, но Исааку удалось вернуться в Европу и доставить императору дары халифа, среди которых был знаменитый Абулабаз — первый слон, попавший в страну франков.
Последствия посольства в Иерусалим и в Багдад ощущались еще в течение 4 лет (799—802 гг.). Сначала из Иерусалима прибыли монахи, якобы [160] привезшие императору реликвии, о которых он просил.[6] В ответ на эту любезность патриарха Иерусалимского император направил к нему некоего священника Иоанна, который возвратился уже в 800 г., когда Карл Великий находился в Риме.
Что же касается ответа из Багдада, то его пришлось ждать целых 4 года. Лишь в 801 г., когда император находился в Ломбардии, ему стало известно, что его послы скончались и что Исаак возвращается по Средиземному морю, везя в дар слона. Одновременно он смог приветствовать и ответных послов халифа. Карл Великий вернулся в Ахен, прежде чем корабли, высланные им для сопровождения посольства и даров, возвратились в Пизу. Кстати сказать, перевозка слона по морю была значительным достижением для того периода. Начавшаяся зима не позволила переправить это животное через Альпы. Поэтому прошло еще 9 месяцев, прежде чем ценные дары наконец были преподнесены императору в Ахене. Появление там слона, конечно, было делом неслыханным. О последовавшей через 8 лет смерти животного Эйнгард сообщает как о важном государственном событии. Даже через 25 лет после прибытия слона монах Дикуил в далекой Ирландии все еще рассказывает об этом происшествии.[7]
Удовлетворительный исход обмена посольствами побудил императора отправить вторую миссию в Багдад к своему новообретенному «другу» Харун-ар-Рашиду. Посольству этому предстояло осуществить старую мечту императора — добиться прав владения гробом господним в Иерусалиме. По мнению Ранке, речь шла не о «территориальных» уступках в собственном смысле слова, а о том, чтобы «императору было разрешено свободное сообщение с Иерусалимом без контроля со стороны арабского суверена эмира ал-Муминина».[8] Халиф, которому были преподнесены весьма редкостные и ценные дары, исполнил просьбу императора и ответил еще более богатыми подарками. Глава второго императорского посольства Радберт тоже скончался в дороге.
Связь между миссией в Багдад и обстановкой в Иерусалиме при втором обмене посольствами становится еще более ясной, чем при первом. Уполномоченные Карла прежде отправились к патриарху в Иерусалим и уж от него к халифу в Багдад, а ответное посольство Харун-ар-Рашида даже сопровождалось иерусалимскими монахами, которые должны были доставить к императорскому двору послание патриарха.
Так сложились в этот период дружественные отношения между могущественнейшими и известнейшими повелителями христианского и мусульманского миров, которые, к сожалению, не получили никакого развития в дальнейшем из-за последовавшей вскоре смерти Харун-ар-Рашида (24 марта 809 г.). Наоборот, отношения между христианством и исламом стали все более обостряться, а начиная с XI в. крестовые походы на много столетий разделили их глухой стеной ненависти и вражды. [161]
Поучительно проследить за тем, как в скором времени связи императора Карла с Востоком нашли свое отражение в народном творчестве. Через 80 лет после рассмотренных событий некий безымянный монах из Санкт-Галлена написал в 883 г. свою летопись, основываясь на рассказах бывшего воина императора Карла — престарелого Варимберта. Этот хронист привносит уже некоторые сугубо легендарные элементы: император Карл якобы сам мечтал отправиться к гробу господнему, а халиф-де хотел подарить эму всю Святую землю, чтобы он правил ею по своему усмотрению
В цитатах из оригинальных текстов приводится лишь один абзац из Санкт-Галленской хроники, представляющийся исторически достоверным. Через 100 лет это событие приобретает более легендарный характер и мы узнаем, что Карл Великий предпринял путешествие в Иерусалим, встретился там с Харун-ар-Рашидом и затем оба государя отправились в Александрию![9]
Вот какое смятение в умах последующих поколений вызвали отношения, завязанные императором с легендарными странами Востока,
