Находясь в Павии, император Карл получил, известие, что послы царя Аарона прибыли из Персии в гавань Пизы. Карл распорядился встретить посланцев и приказал им представиться ему между Верчелли и Эпорегией [Ивреа]. Один из них, перс с Востока, был послом упомянутого царя, другой — ибо их было двое — африканский сарацин, был послом эмира Абрахама, властителя Фоссате [Фес], граничащего с Африкой. Сарацин доложил, что иудей Исаак, направленный императором 4 года назад вместе с послами Лаутфридом и Зигмундом к царю персов, находится на обратном пути. Лаутфрид и Зигмунд оба умерли по дороге. Ввиду этого император послал в Лигурию нотариуса Эрканбальда, [158] чтобы распорядиться об отправке флотилии для оказания помощи в перевозке слона и всего того, что вообще еще ожидалось… В октябре сего года [801 г.] иудей Исаак вернулся со слоном из Африки и вошел на корабле в гавань Венеры [Порте-Венере, между Генуей и Ливорно]. Но так как перейти через Альпы Исаак уже не мог из-за снегов, то он перезимовал в Верчелли…
19 июля сего года [802 г.] Исаак со слоном и прочими дарами царя персов прибыл в [Ахен] и передал их императору. Слон носил имя Абулабаз…
…Посол императора Радберт умер на обратном пути с Востока [807 г.]. Посол царя персов, по имени Абделла [Абдулла], явился к императору вместе с монахами, прибывшими из Иерусалима по поручению патриарха. Одного монаха звали Григорием, другого — Феликсом. Абделла привез подарки, которые упомянутый царь приказал передать императору: потешную палатку и занавеси для преддверия необычайной величины и красоты. Все 12 занавесей, как и шнуры, были пестро раскрашены. Кроме того, императору было преподнесено множество драгоценных шелковых одежд, благовоний и мазей, а также бальзам. Среди подарков были и бронзовые часы чрезвычайно искусного устройства. Ход 12 часов приводился в движение водяным механизмом с таким же числом железных шариков, которые по истечении каждого часа опускались вниз, звонко ударяясь о прикрепленный под ними металлический тазик. В конце каждого часа 12 рыцарей выезжали из 12 окошечек и, передвигаясь, открывали такое же число закрытых до этого окошечек. Много было еще и других диковинок в тех часах, которые пересказать было бы трудно. Кроме того, среди подарков было два бронзовых подсвечника, необычайных размеров и формы. Все это было доставлено императору в Ахенский дворец. Император держал некоторое время посла и монахов у себя при дворе, а затем позволил им уехать в Италию, где они должны были дождаться удобного для переезда времени…
…Во время пребывания там [в Липпехаме, в 810 г.] императора неожиданно пал слон, присланный ему царем сарацинов Аароном.[2]
Посол царя персов, по имени Абдалла, и Георгий, настоятель, монастыря на горе Оливети [Масличная гора] прибыли вместе с монахами из Иерусалима к императору Карлу и принесли ему дары.[3] [159]
Персы же поднесли императору в дар слона, а сверх того обезьян, бальзам, нард, различные мази, красители, меха, всякие лекарства — все в таком изобилии, словно они хотели опустошить Восток и наполнить Запад.
Неутомимый Карл послал царю персов еще гирканских лошадей и мулов, фризские платки белой, серой, пестрой и голубой расцветки, которые, как он слышал, в тех краях считаются редкостью и очень высоко ценятся, а также необычайно быстрых и свирепых собак, которых тот царь сам изъявил желание иметь для охоты на львов и тигров.[4]
Путешествия в дальние страны, предпринимавшиеся в дипломатических и политических целях, были нередким явлением еще в древности и в раннем средневековье (см. т. I, гл. 44 и 48). Император Карл Великий неоднократно направлял своих послов в довольно отдаленные края. Так, по свидетельству Эйнгарда, он «часто» обменивался посольствами с восточноримским императором в Константинополе.[5] Особый интерес для истории культурных связей представляют две миссии, посланные в Багдад ко двору правившего в те времена знаменитого халифа Харун-ар-Рашида (786—809). Ответное посольство халифа, которое прибыло в июле 802 г. в Ахен и доставило много невиданных даров, в том числе живого слона, было для тогдашнего Запада необычайной сенсацией. Авторы популярных исторических книг любят приводить это событие в доказательство того, что слава императора Карла донеслась даже до далекого халифата. Такое мнение, действительно, не лишено оснований, хотя в интересах истины следует подчеркнуть, что инициатива в обмене посольствами и установлении дружественных отношений исходила от императора Карла, а не от Харун-ар-Рашида.
