О набегах норманнов на территории Марокко и Испании в 844 и 859 гг. упоминает также араб Абу-л-Фида.[3] Создается впечатление, что они принимали грандиозный размах. Большое количество захваченных в тот период монет было, видимо, некоторое время спустя привезено норманнами в Россию. В 1822 г. в Могилевской губернии был найден один из великолепнейших кладов средневековых арабских монет, в том числе 300 чрезвычайно редких, которые были затем переданы в Азиатский музей при Петербургской академии наук. Среди них оказалось много монет правившей в Испании династии Омейядов, а также ливийские и мавританские, относящиеся к IX в. И хотя нельзя доказать, что они были захвачены во время набегов 844 и 859 гг., все же вероятность этого не так уж мала. X.Д. Френ, опубликовавший материалы о могилевском кладе, пришел к следующему заключению: [176]
«А потому найденные там в прошлом году арабские монеты, особенно монеты испанской и африканской чеканки, являются, видимо, остатками добычи, захваченной норманнами на берегах этих стран в середине IX в. и привезенной сюда в Россию».[4]
Прибыли к эмиру Абд-ар-Рахману[1] послы норманского короля и стали просить у него мира после того, как норманны, выйдя из Севильи, напали на ого земли, потерпели там поражение и потеряли своего флотоводца. Решил эмир отнестись к их просьбе благосклонно; приказал он ал-Газалю возглавить посольство и пуститься в путь вместе с послами короля норманнов…
Тогда он отправился в город Шильб,[2] где для них обоих уже был снаряжен корабль… Первым владением норманнов, которого он достиг, был остров. Тут они пробыли несколько дней, починили свои суда и отдохнули. Норманский корабль отплыл раньше, чтобы сообщить королю, что прибыли послы, и король был этим весьма обрадован. Он послал своих людей им навстречу, и послы отправились к нему в королевскую резиденцию. Это большой остров в Мировом океане, на котором есть проточная вода и растут сады. От материка тот остров отделен тремя проливами… Вблизи того острова находится множество других островов, малых и больших. Населены они одними норманнами, которым принадлежит также и вся близлежащая суша на много дневных переходов. Они были язычниками, теперь же исповедуют христианскую веру.[3]
В 843 г. в районе Хихона норманны впервые вторглись на Пиренейский полуостров и в 844 г. захватили Севилью.[4] Крупное сражение между маврами и норманнами не принесло, видимо, победы ни одной из сторон, но заставило викингов отступить. Арабские источники утверждают, что норманны потерпели поражение и вскоре запросили мира. Бесспорно лишь, что некий скандинавский король направил посольство к Абд-ар-Рахману II, чтобы установить [178] с ним дружеские отношения. Абд-ар-Рахман охотно пошел на это предложение и в свою очередь направил в Скандинавию в сопровождении норманского посольства своего доверенного, поэта ал-Газаля, снарядив ему специальный корабль.
Остается не совсем ясным, в каком из Скандинавских государств побывало посольство мавров. К сожалению, в донесении посла не упоминается никаких географических названий. Вместо этого обстоятельно и со вкусом описывается любовная интрига между ал-Газалем и скандинавской королевой, которой посвящена и приведенная в донесении любовная песнь. Указание на то, что резиденция короля находилась на острове, по мнению Якоба, не заслуживает доверия, так как арабы, подобно древним эллинам, не отличали островов от полуостровов.[5] Поскольку в те времена Шлезвиг был главной резиденцией датских королей, обычно высказывается мнение, что арабское посольство как и в 973 г. (гл. 99), в основном находилось именно там. Шлезвиг и соседний Хайтабю занимали в тот период чрезвычайно выгодное положение на торговом пути между Балтийским и Северным морями, поскольку приблизительно до 1200 г. прямая судоходная связь между этими морями не поддерживалась из-за опасного «железного берега» Западной Ютландии.[6] Товары перевозились исключительно по суше с рек Эйдер и Трене к заливу Шлей. По этой причине самая западная точка залива Шлей была в то же время крайним пунктом на западе, до которого могли доходить корабли с Балтики. Итак, Ла-Бом имел все основания назвать Хайтабю (Шлезвиг) «скандинавским Коринфом».[7] Абсолютно неприемлемым представляется мнение Нансена, согласно которому мавры побывали не в Дании, а в Ирландии.[8] Ирландия к тому времени уже в течение 4-5 веков была цитаделью христианства, и к ней никак не может относиться весьма характерное сообщение о том, что население страны было языческим и лишь недавно приняло крещение.
