Несмотря на это, исследователи довольно часто высказывали предположения, что «Книга познания» в целом или хотя бы в значительной части посвящена описанию подлинного путешествия, совершенного ее автором. Между том нельзя не признать, что маршрут его странствий, особенно по Азии, был задуман крайне нелепо. Трудно также понять, какие причины заставили нищенствующего монаха предпринять требующее больших затрат путешествие, которое в общей сложности вряд ли могло занять менее 20 лет. И все же подлинность этого путешествия отстаивалась не только испанским издателем книги Хименесом Эспадой и его географом-консультантом Франсиско Коэльо, но наряду с прочими также и Авезаком[10] и в основном Мейджором.[11] В противовес этим исследователям Пешель еще в 1865 г. нашел в книге испанского монаха «так много нелепостей, что нельзя считать себя гарантированным от мистификации».[12] Еще определеннее высказался по этому поводу 10 лет [260] спустя Морель-Фатио.[13] Он считал, что мы имеем здесь дело с фантастическим путешествием, так как иначе нельзя объяснить некоторые странности и непостижимые загадки. Бизли также наотрез отказал в доверии «Книге познания», не признав ее описанием подлинного путешествия.[14]
Норденшельд был склонен к компромиссу, когда писал: «Нельзя поверить, что францисканец действительно совершил все путешествия, о которых рассказывается в «Libro del Conoscimiento».[15] Маркем, который в 1912 г. перевел эту книгу на английский язык, также поддерживал предположение о достоверности путешествия, по меньшей мере в значительной его части. Он задает вопрос: «Из каких источников мог монах составить компиляцию?.. Эта книга действительно является одним из самых ранних географических трудов средневековья, если вообще не самым ранним из всех».[16]
Маркем, недолго думая, не преминул даже присвоить автору этой книги почетное звание «великого путешественника».[17] Однако результаты нового исследования компетентного французского ученого Ла-Ронсьера заставляют нас вторично прийти к выводу, что мы имеем здесь дело с «псевдопутешествием»[18] и что «нельзя считать «Libro del Conoscimiento» рассказом о подлинном путешествии».[19]
Ла-Ронсьер, по мнению автора этих строк, дает более правильную оценку «Книги познания», рассматривая ее как «
В противоположность этим столь сильно расходящимся предположениям следует со всей решительностью подчеркнуть, что мы имеем здесь дело с
Прежде всего возникают большие, даже непреодолимые сомнения чисто психологического порядка. Автор «Книги познания», пытающийся установить дату своего рождения как некоего чрезвычайно важного исторического события при помощи всех европейских календарей, не называет ни времени совершения своих мнимых путешествий, ни повода для них. Его описание начинается сразу же с фразы: «Я выехал из королевства Кастилии». Купец мог бы покрыть крупные издержки такого путешествия торговой прибылью, как это сделали Ибн-Баттута, Конти и др. Но на какие средства жил бедный францисканский монах в течение нескольких десятилетий, откуда он брал деньги, чтобы покрыть расходы путешествия по всем районам земного [261] шара? Кроме того, можно ли серьезно поверить, чтобы настоящий путешественник о всех своих приключениях в тех странах земного шара, которые до него большей частью не посещались, не сообщил абсолютно ничего, кроме стереотипных фраз: «Я посетил то или другое место; герб или флаг этого места выглядит вот так-то!» Представим себе современного путешественника, который, допустим, побывал на Мадейре, на Цейлоне и на Новой Зеландии и ограничился бы только тем, что написал: «Я был на Мадейре, на Цейлоне, на Новой Зеландии». Автор «Книги познания» утверждает, что он посетил местности и острова, до него совершенно не известные европейцам, и все же вместо ценных сведений, которые он должен был бы о них сообщить, ограничивается скучной фразой: «Я был там»! Можно ли в это поверить?
Можно ли, далее, представить, себе, что в XIV в. странствия по всем странам мира, известного тогда в Южной Европе, обошлись без каких-либо инцидентов, без задержек и приключений, совсем гладко и без осложнений, как в этом хочет уверить нас рассказчик?
