Однако с помощью таких доказательств нельзя точно решить вопрос, кто же именно совершил первые открытия в Атлантическом океане — итальянцы или испанцы. Следует, впрочем, упомянуть о том, что самые ранние яз новых названий островов были даны на итальянском языке.
Политические последствия открытия Канарских островов в 1341 г., остававшиеся некоторое время довольно запутанными, вскоре потеряли всякое значение. «Король» Луис, как уже говорилось выше, не вступил во владение своим государством Фортунией, а Португалия потеряла интерес к островам по причинам, указанным в письме к папе.
Все же вторичное открытие Канарских островов в 1341 г., вероятно, вызвало большую сенсацию в Южной Европе. Об этом свидетельствует интерес к новым островам, проявленный Боккаччо, и то исключительное внимание, которое сразу же было оказано им мореходами Мальорки. Как уже отмечалось, в 1342 г. с Мальорки на Канарские острова отправились две экспедиции, причем такие плавания повторялись неоднократно в последующие десятилетия.[72] Так, например, 14 мая 1352 г. на эту островную группу отправился каталонский капитан Арнау Рожер, которого сопровождали два соотечественника: Жауме Сегарра и Гиллеш Фузер, а также, что следует особо отметить, генуэзец Джоан Дориа.[73] Вероятно, эта экспедиция была предпринята с целью колонизации Канарских островов.[74] В 1353 г. был подобран даже епископ — некий Бернард, которого хотели направить на эти острова, но и этот план потерпел крушение.[75] 2 сентября 1369 г. снова была организована экспедиция к Канарской группе. До нас дошло также известие, что в 1377 г. баск капитан Мартин Руисс де Авендано против своей воли был отнесен бурей к острову Лансароте.[76] Поэтому не совсем понятно, как мог Бизли утверждать,[77] что после 1341 г. никто не интересовался Канарскими островами до тех пор, пока 5 июня 1382 г. испанец Франсиско Лопес не был прибит штормом к острову Гран-Канария. Это утверждение не соответствует [253] действительности. Сравнительно недавно Вёльфель документально доказал, что «засвидетельствована постоянная связь между Мальоркой и Канарскими островами, поддерживавшаяся с 1344 г. до середины XV в.».[78] Итак, Канарские острова с 1341 г. всегда находились в поле зрения европейцев.
Как бы то ни было, интерес к этим островам значительно повысился и но ограничивался уже только коммерческими соображениями после того, как письмо короля Педро IV Арагонского (1336—1387) от 22 февраля 1386 г.[79] побудило папу Урбана VI (1378—1389) заняться насаждением христианства на архипелаге. Папа поручил это дело королю Кастилии. На Канарские острова в качестве миссионеров направили 13 орденских братьев, которых, однако, в 1391 г. убили местные жители.[80] Это послужило поводом к войне, во время которой кастильцы проявили большую жестокость и истребили значительную часть гуанчей, коренных жителей Канарских островов. В 1393 г. король гуанчей и его жена в качестве пленников были доставлены в Испанию.[81] Трудно попять, почему в ватиканских летописях случайно отмечена только эта дата как год открытия Канарских островов[82] и игнорируются события 1344 г., когда папа создал «королевство Фортунию».
В 1402 г. нормандский дворянин Жан до Бетанкур под покровительством кастильской короны сделал первую попытку колонизации Канарских островов.[83] Этот вопрос в данной связи не должен нас интересовать. Здесь следует только заметить, что благодаря деятельности Бетанкура на островах был обнаружен «замок», якобы построенный их первооткрывателем Ланцароте Малочолло.[84] Разумеется, эта история представляется нам не слишком правдоподобной.
В 1404 г. на острове Лансароте была учреждена епархия, и в 1406 г. место епископа занял Альберто де лас Касас.[85] Колония Бетанкура просуществовала, однако, только 15 лет. После 1418 г., когда Столетняя война разгорелась с новой силой и оккупация Нормандии англичанами но позволила снабжать продовольствием маленькие гарнизоны, Бетанкур снял с себя титул «короля Канарских островов» и продал свое королевство, которое с тех пор превратилось в ленное владение Кастилии. Однако в конце XV в. на трех островах еще говорили на нормандском наречии».[86] [254]
Заявленная в 1345 г. португальским королем претензия на Канарские острова поддерживалась, впрочем, еще более 100 лет. Принц Генрих Мореплаватель в 1424—1425 гг. сделал новую тщетную попытку завладеть Гран-Канарией и некоторыми другими Канарскими островами для Португалии.[87] Через три года он попытался откупить у испанского ленника Касио де Бетанкура его право на владение.[88] Только по Толедскому договору (6 марта 1480 г.) Португалия окончательно отказалась от Канарских островов,[89] которые до наших дней остаются испанским владением.
