– Хорошо, брат мой, как скажешь, я не стану утомлять тебя длинной беседой, только об одном попрошу тебя, и мы в расчёте: накажи свою жену так, как она заслужила, пусть заплатит сполна за своё злодеянье, за причинённую мне обиду. Подвесь жену свою за ноги к каменному небу преисподней, прикажи злым утукку, свирепым аххазу терзать её и мучить, прикажи наслать на неё шестьдесят страшных болезней, пусть жгут до скончания времён её тело, пусть, как пламя, пожирают её члены и мышцы, пусть недуг её грудь разрывает, пусть проломит ей бока, как старой лодке. Вот чего я хочу, вот чего требую у тебя, Нергал, хозяин пустынной равнины, – если сделаешь так, прощу обиду, смирюсь с нанесённым мне оскорбленьем.
Отвечал Иркалла мудрому Энки:
– Большое зло причинено твоему дому и миру, оставшемуся без солнца в кромешном мраке. Ты мудр, седой Энки, тебе известно: всякое зло злом остаётся, в каком из миров оно бы ни совершалось, и нет в нём нигде недостатка. Или думаешь ты, что зла, причинённого твоему дому, мало, и просишь меня, хозяина нижнего мира, это зло умножить, подвесив Эрешкигаль вниз головой к каменному небу преисподней, наслав на неё шестьдесят болезней? Если бы ты попросил у меня золота и серебра за оскорбленье в уплату – я бы дал их тебе сколько угодно, ты же просишь у меня зла вдобавок к тому, что уже совершилось. Что ж, пусть будет по-твоему.
Так сказал Иркалла и схватил мудрого Энки за бороду, и вырвал её без остатка. Заплакал Энки, закрыл лицо руками, не посмел перечить Нергалу…
<окончание истории утрачено>
Когда я уже практически закончил перевод этой истории, вместе с которой закончились и присланные Н. фотографии, мне пришло письмо из Германского Восточного Общества. Коллеги уведомляли меня, что получили от Н. полный научный отчёт о её экспедиции, полевые описи и все прочие материалы, предусмотренные выданным ей грантом, а также краткую сопроводительную записку. Н. ни словом не обмолвилась ни о своём теперешнем местонахождении, ни о планах дальнейшей работы; она только сообщала, что передала мне копии части обнаруженных ею письменных свидетельств и некоторые артефакты, а поскольку я, по её мнению, являюсь наиболее подходящим специалистом, она просит привлечь меня к дальнейшей работе над переводом и систематизацией текстов из храмовой библиотеки Ирема. Я несколько раз перечитал письмо, как будто официальные формулировки могли открыть мне больше, чем они в себе содержали. В заключение немецкие коллеги выражали надежду на то, что я смогу отложить свои дела и нанести им визит, в ходе которого мы договоримся о нашем дальнейшем сотрудничестве.
Четыре таблички, присланные Н. помимо фотографий, оказались не чем иным, как закладными «камнями», использованными при строительстве храма. Текст на всех них идентичен и написан каллиграфическим почерком Иля от лица Шаддада.
Богу Нергалу, властителю бескрайних земель, хозяину загробного мира, этот храм воздвигнут Шаддадом, царём Вселенной, строителем Ирема, сыном Эрры.
Н. не допускала сомнений относительно моего участия в её авантюре – ни много лет назад, когда только собиралась отправиться на раскопки, ни теперь, а я никогда не допускал мысли, что она может не вернуться. Вчера наш святой потерял пальмовую веточку – как будто выбросил её за ненадобностью, дописав свою длинную историю. На письмо из Германского Восточного Общества я ответил согласием.