– Послушай меня, верный Шаггашту, не пропусти ни единого слова! – говорила Эрешкигаль, утирая слёзы. – Я вижу, что ты прикован и накрепко скован и связан цепями, но разве цепи – тебе помеха? Ты силён среди демонов подземного мира, и в свирепости нет тебе равных, так скажи, разве цепи тебя удержат? Ты одним рывком их звенья растянешь, разорвёшь их единым движеньем, без труда ты достигнешь железных ворот, шутя раздвинешь их створы! Раз в твоей голове ума недостаток, так положись на моё разуменье! Погляди: один лишний шаг нужно сделать, и только, и ты с лёгкостью исполнишь мою просьбу, выполнишь моё пожеланье! Если сделаешь так – награжу я тебя по заслугам, принесу тебе вкусной еды из верхнего мира, принесу тебе всякой снеди, питья принесу в кувшине! Ты получишь пенной сикеры и вкусных лепёшек, ты получишь вдоволь свежего сыра и мягкого хлеба в награду!
Подпрыгнул от радости Шаггашту <окончание строки неразборчиво>:
– Я слушаю тебя, хозяйка, слушаю внимательно каждое твоё слово! Пусть и туп, как полено, Шаггашту, пусть разуменьем своим не превосходит он глиняной ступки, а всё же знает он толк в лепёшках, не откажется от пенной сикеры! Пусть боится Шаггашту гнева Нергала, а всё же хочется ему отведать свежего сыра, наесться вдоволь мягкого хлеба! Разве и вправду Шаггашту не силён среди демонов нижнего мира, разве не крепки его кости, не упруги его сухожилья? Раз он рванётся – растянет звенья, другой раз соберёт свои силы – разорвёт медные цепи, как простые верёвки!
Так воскликнул Шаггашту и побежал изо всей силы – семь шагов легко пробежал, а восьмого ему не сделать: натянулись медные цепи на малых ногах – не пускают, зазвенели медные цепи на больших ногах – не поддаются. Во все стороны метался Шаггашту, бесился, плевал на землю ядовитой слюною, ругался, – только туже стягивались оковы, только крепче узлы становились. Наконец собрал все свои силы Шаггашту и в последний раз рванулся, да так, что затрещали цепи, медный гвоздь в семь локтей длиною из кандалов его вышел и на всю глубину в его щиколотку вонзился, проткнул сухожилья, повредил мышцы и кости, застрял намертво в ране. Завопил от боли Шаггашту, так что пыль облетела с засовов, так что задрожали железные стены, а всё же хватило его усилий на то, чтобы сделать на целый шаг больше, чем хватало на то длины цепи. Восьмой шаг сделал Шаггашту к воротам, ровно восемь шагов он прошёл, растянув из меди оковы, дотянулся-таки до тяжёлых створов, рогатым лбом в них ударил – разошлись створы, стала свободна дорога!
Обрадовалась Эрешкигаль, захлопала в ладоши, засмеялась, надела самое красивое платье, самым дорогим ожерельем украсила шею, лучшие серьги продела в уши, звенящие золотые браслеты нанизала на запястья, выбежала за ворота – с безымянного пальца левой руки сорвала кольцо с чёрным камнем, в сторону отшвырнула. Тотчас открылась перед ней дорога из подземного царства – по той дороге Эрешкигаль вышла из преисподней <окончание строки неразборчиво>.
<разбито более тридцати строк>
…как увидела Эрешкигаль своих сестёр и братьев – забыла все свои обещанья, данные Шаггашту, забыла бескрайние земли под каменным небом; на поля Иалу возвращаться не хочет, на пирах поднимает чашу пенной сикеры, с утра до ночи на горах Машу́ танцует, на рассвете встречает весёлой песней солнце, на закате его провожает.
– Радуйтесь, любимые братья, Эрешкигаль из подземелья вернулась, ликуйте, дорогие сёстры, Эрешкигаль из пустынных земель возвратилась! Сменила она черный наряд на яркое платье, улыбкой сменила слёзы печали! Поднимет она за вас чашу пенной сикеры, вина выпьет за вас из золотого кубка! Как раньше бывало, вскочит Эрешкигаль в огненную колесницу солнца, возьмёт в руки вожжи, кнут сожмёт в пальцах! Уту, уступи поскорее сестре своей место, отдай ей кнут, передай вожжи! Давно Эрешкигаль не веселилась, давно не слышали вы её смеха!