Так воскликнула Эрешкигаль, осушив чашу пенной сикеры, вина выпив из золотого кубка, и покорно уступил ей Уту огненную колесницу, отдал вожжи, кнут вложил в её руки. Ударила Эрешкигаль быка по спине – бык ни с места, другой раз ударила – сделал он только два шага, голову наклонил, в небесный свод рогами упёрся – не хочет никому, кроме Уту, покориться. Рассердилась Эрешкигаль, до крови закусила губу, выкрикнула проклятье, протянула кнутом быка вдоль спины изо всей силы, так что остался кровавый рубец на его шкуре. Грозно замычал огненный бык, топнул золотым копытом, рванулся с места – вперёд бежит всё быстрее, летит за ним колесница, Эрешкигаль всё сильней натягивает вожжи, всё больней хлещет быка по бокам и загривку. Бросились врассыпную боги – попрятались кто куда, в домах своих позапирались, задвинули все засовы; хотел было могучий Уту встать у быка на пути, остановить его бег – в сторону был отброшен, не узнал его бык налитыми кровью глазами. Провалился от его яростного топота небесный свод, на семь частей раскололся; рухнула огненная колесница прямо в бездонный океан Абсу, во владения мудрого Энки упала. Закипела вокруг колесницы вода, рыбы мигом сварились, всплыли кверху брюхом. Увидел Энки, что творится в его доме, бросился к солнечной колеснице: хочет быка из неё выпрячь, отпустить его на свободу, но огненный бык обезумел, ударил Энки копытом, перебил ему кости, прочь отбросил. Хотела Эрешкигаль выйти из колесницы, помочь хозяину бездны, да только запутались вожжи, обвились, подобно браслетам, вокруг её тонких запястий. Испугалась Эрешкигаль, наполнились её глаза слезами…
<разбито пять строк>
– …прости свою неразумную жену, старший брат, приди к ней на помощь! Виновата Эрешкигаль, что сняла подаренное тобою кольцо с безымянного пальца, в сторону его отшвырнула, покинула дворец, сложенный из лазурита, уговорила тысячеглазого Шаггашту открыть ей железные ворота! Прости меня, суровый муж мой, не наказывай жестоко – ты видишь, Эрешкигаль сама себя наказала, упала с небес в пучины океана Абсу, не может выйти из огненной колесницы – крепко вожжи обвились вокруг её запястий! Прошу тебя, Иркалла, владыка нижнего мира, оставь свои дела и раздумья, услышь меня – я тебя призываю! Приди мне на помощь, забери обратно в пустынные земли!
Услышал Нергал, как Эрешкигаль звала его, плача, отложил в сторону инструмент гишпу, которым подрезал в своём саду деревья, приказал запрягать в свою колесницу Асага, явился в дом Энки, седого хозяина бездны.
<четыре строки неразборчиво>
…разрубил взмахом меча спутанные вожжи, освободил Эрешкигаль из плена, сурово взглянул на неё, ударил по лицу наотмашь.
– Взгляни, дорогая сестра: твоё веселье обернулось несчастьем, горем обернулось твоё безрассудство. Возвращайся в подземное царство, во дворец, сложенный из лазурита, и не вздумай более уговаривать стража Шаггашту отпереть для тебя железные ворота, освободить для тебя дорогу, а не то навлечёшь на себя гнев своего мужа, хорошо узнаешь, какова за непослушание кара.
Так сказал Иркалла и отпустил Эрешкигаль восвояси, и огненный бык возвратился на небо, усмирённый, и Уту вошёл в свою колесницу. <несколько слов неразборчиво> окликнул Нергала Энки, сказал ему гневно:
– Оглянись вокруг, брат мой, посмотри, что твоя жена натворила: в моём доме шум и смятенье, волнуются солёные и пресные воды, рыба гибнет от жара огненной колесницы, от горячего дыханья могучего быка Уту! Что за муж, который за женой не смотрит? Иркалла, повелитель божеств и демонов ночи, один ты виноват в происшедшем, тебе платить за ущерб, мне нанесённый!
– Что ж, – отвечал Иркалла. – Ты прав, Энки, требуя с меня плату. Я готов отдать тебе половину золота и серебра подземного мира, если хочешь, дам тебе лазурита и сердолика, дам тебе всяких драгоценных камней без счёта.
– Не нужны мне золото и серебро, у меня у самого их в достатке, – говорил мудрый Энки. – И не стану я просить у тебя лазурита и сердолика, и других драгоценных камней, какими богаты твои владенья, – не уступит земле Кигаль бездонный океан Абсу. Нет, мой брат, рассудив мудро и здраво, не стану говорить тебе: за то, что случилось, отдай половину золота и серебра подземного мира, отдай половину всего, что имеешь. Этого, если взглянуть с одной стороны, слишком много, если же посмотреть с другой – слишком мало, чтобы уладить дело.
Не удивился Нергал, только пожал плечами:
– Не тяни, мудрый Энки, говори, чего хочешь.