– Я слушаю тебя, хозяйка, слушаю тебя очень внимательно! Большие мои уши и малые мои уши ловят каждое твоё слово, если тебе так угодно! Но едва ли смогу я достойно тебе ответить, навряд ли сумею поддержать беседу, ведь в большом моём теле невелик разум, глотка моя здорова, а разуменья во мне немного! Ни читать, ни писать, ни складно вести речи не умеет Шаггашту, а умеет он только рычать да брызгать ядовитой слюною – таким сотворил его Нергал из праха! Потому не серчай на меня, госпожа, не ругай дураком и невеждой, если придётся повторять мне дважды, а то и трижды и больше, не моя в том вина, нисколько я в том не повинен!
– Слушай меня, слушай очень внимательно, косматый Шаггашту, – говорила Эрешкигаль, осушив свои слёзы. – Ты сидишь у железной ограды, сторожишь железные ворота, держишь меня пленницей во дворце из лазурита по приказу Нергала; я уже истомилась в своём заточении – и сама я не знаю, сколько прошло дней и ночей в верхнем мире с той поры, как спустилась я в преисподнюю. Хоть и мало в тебе разуменья, хоть и невелик твой разум, а всё же сам посуди, каково мне, ведь раньше я плясала на рассвете и на закате, приветствуя и провожая солнце своей звонкой песней, потому как никого не любила я так, как брата моего Уту, что правит круглой огненной колесницей, запряжённой могучим быком с крутыми рогами, и не раз бывало так, что сама я вскакивала в колесницу и брала вожжи и кнут в свои руки. Выпусти же меня из дворца, Шаггашту, открой для меня железные ворота, чтобы могла я выйти из мрачной темницы и подняться в мир, где рассвет наступает вслед за ночью, чтобы могла я песней приветствовать солнце, вновь вскочить в его колесницу! Обещаю тебе – я вернусь очень скоро, не задержусь и на лишний миг в верхнем мире!
Испугался Шаггашту, в ответ пролаял:
– Я слушаю тебя, хозяйка, слушаю внимательно каждое твоё слово! Невелик мой разум, мало моё разуменье, да вот только хорошо мне известно, как страшен гнев Нергала! Он подвесит меня к каменному небу преисподней, прикажет содрать с меня шкуру, отделит мою голову от тела, обратит меня в прах, из которого сам меня создал! Что ты говоришь мне, хозяйка, зачем просишь нарушить приказание моего господина?! Нет, не открою я для тебя железные ворота, не выпущу тебя из заточенья!
Заплакала Эрешкигаль:
– Послушай меня, тысячеглазый Шаггашту, на одного тебя полагаюсь, один ты можешь помочь мне! Не подвесит тебя Нергал к каменному небу преисподней, не сдерёт с тебя шкуру, не отделит твоей головы от тела! Я сама паду перед ним на колени и буду просить о твоей пощаде! Да разве, скажу я, мог отказать ты своей повелительнице и царице, разве мог ты не внять её слёзной просьбе?! Не бойся гнева Нергала, лучше бойся, Шаггашту, гнева своей хозяйки: если не откроешь ты мне ворота – сама к тебе выйду, ухвачу тебя за твой хвост, оборву тебе уши – узнаешь, как мне перечить, как пренебрегать моей просьбой!
Ещё больше испугался Шаггашту, весь затрясся, поджал свой хвост, прижал свои уши, залаял:
– Я слушаю тебя, хозяйка, слушаю внимательно каждое твоё слово! От страха, ты видишь, я уменьшился вдвое, я съёжился, подобно собаке под ударами палки! Ты своими словами меня как камнями побила, как кнутом меня высекла ты своим горьким упрёком! Пожалуй, гнев господина ты отвратить от меня сумеешь, пожалуй, твой гнев и вправду будет страшнее, если я не открою ворота! Но как, скажи, мне внять твоей просьбе, как исполнить твоё пожеланье? Ты умна, госпожа, велико твоё разуменье, так взгляни на мои большие ноги, на мои малые ноги погляди же скорее: ты видишь, в медные цепи закованы мои малые ноги, медными цепями связаны мои большие ноги! Ты видишь, хозяйка, что медными цепями прикован я к железной стене, медными цепями к ней крепко привязан! Сам Иркалла ковал эти цепи, чтобы не ушёл я дальше чем на семь шагов от железной стены дворца из ляпис-лазури, но не столько за тем, чтобы не ушёл я, а больше за тем, чтобы не подошёл я к самым воротам, чтобы не мог отпереть их, не мог раздвинуть их створы! Ты добра, моя госпожа, ты простишь Шаггашту его бессилье, не станешь хватать его за хвост и обрывать ему уши, ты же видишь сама: он прикован и скован и связан, и не может никак подойти к железным воротам, дотянуться до пыльных засовов!