Непривычное ощущение нормальности просто зашкаливало, выбивало из колеи настолько, что Ви непроизвольно хотелось коснуться плеча рокербоя, приобнять, может быть, за шею, путаясь пальцами в волосах. Как будто оба они обычные люди, без заебов, катастроф, трагедий и перспективы обнулиться не сегодня так завтра. Просто так. Не чтобы вызвать быстрое голодное желание, без намека на потрахаться. Банальная близость, глупая нежность.
И при учете того, что сегодня вечером ему звонить ебаной японской суке, встреча с которой может привести к любому из возможных исходов, почему бы и нет? Да, рокербой, наверное, охуеет, но и пусть охуевает. Ему вообще иногда полезно.
Внезапно решившись отдаться импульсу, наемник оттормозился, словно уткнулся в невидимую стену, сцапал успевшего продвинуться на шаг вперед Джонни за плечо и притянул к себе, выдохнул упрямо, обнял за шею и поцеловал сухие обветренные губы, путаясь, как и мечталось, пальцами в мягких прядях.
Рокер замер удивленно, закаменел на пару секунд, но в итоге узкие губы шевельнулись, приоткрылись, пропуская язык Ви глубже. Сильверхенд вздохнул со смешком, обхватил живой ладонью затылок соло, склонился и накрыл сам ртом его рот, обдавая запахом табака.
Тонко чувствуя друг друга, ни один из них, вопреки обычному своему поведению, не попытался облапать другого. Странный непривычный поцелуй закончился, но они замерли, дыша друг другом.
— Винсент-Винсент-Винсент-Винс… Ах да, извини, — Ви, — красивая темная бровь изогнулась иронично, но уголок губ рокербоя дрогнул, приподнимаясь в достаточно теплой и безопасной, на взгляд Ви, улыбке. Горячая ладонь огладила загривок, спускаясь на шею. — Что за подростковые нежности? Серьезно, поцелуи на пляже? Что теперь, Ви, закажем ванильный коктейль на двоих и будем цедить его через две трубочки? Позовем нашего единорога, оседлаем его и ускачем, взявшись за руки, в закат?
— Тебе можно звать меня Винсентом, — усмехнулся наемник, ничуть не смутившись ядовитыми эскападами Сильверхенда, банально пропустив весь этот бурлящий искрометным юмором поток мимо ушей. До смущения ли ему уже было, в таких-то реалиях? Он рассматривал сквозь двойную преграду темных стекол прищуренные магические раскосые глаза, жадно забивая в подкорку каждую черту, каждое мелкое мимическое движение.
— Нельзя, — внезапно удивил его Джонни, покачав головой и отстранившись. — Так тебя звала мать, да? Оставь это в память о ней. Я знаю Ви. И мне нравится этот парень.
Где-то внутри у Ви все перевернулось от повторного приступа какой-то идиотской запредельной нежности — сегодня все почему-то качалось на какой-то эмоциональной острой грани. Ему всегда казалось, что позволить так называть себя — это привилегия для друзей и близких. Рокербой в своей манере сходу перевернул это понимание с ног на голову, вытащив на поверхность самую суть. Изменив правила под себя. Попав в яблочко. Он был прав: Винсент остался где-то там, в относительно уютном прошлом, где была жива мать. Где еще не было места биочипам, Арасаке, переписыванию сознания, киберпсихам и общему осознанию творящегося пиздеца. Теперь оставался Ви. Окрепший, упрямый, брошенный в самое пекло, но все еще не сломленный, поднимающийся раз за разом. И соло улыбнулся, покачав головой.
— Как ты себя чувствуешь, Ви? — они уже собирались двинуться дальше по берегу, когда Джонни поймал его за плечо и исподлобья заглянул в глаза, прикуривая другой рукой.
— Блять, не начинай, Джонни, хорошо? — Ви поморщился, пытаясь отвернуться. Ему совершенно не хотелось говорить сегодня о своем самочувствии. Ни о головных болях, ни о носовых кровотечениях, ни о приступах… Ни о чем из этого думать он не хотел, уж слишком хорош был день. Возможно, их последний день вместе. Сегодня наемнику хотелось просто быть рядом с рокером, просто победить в бою, просто поехать домой и, возможно, так же просто поглядеть какое-нибудь кино. Потрахаться от души, в конце концов. Как ебаные нормальные люди. Как умирающий известный соло и конструкт давно обнулившейся Легенды Найт-Сити. Как патологически ненормальная парочка.
Вместо ответа Сильверхенд подкинул напрямую из сознания в сознание картинку — его образ глазами рокербоя, словно моментальное фото. Осунувшееся загорелое небритое лицо, глубокие тени, залегшие под яркими, ненормально светящимися счастьем зеленовато-серыми глазами, обозначившиеся четче скулы и линия челюсти, безмятежная улыбка на тонких губах, чуть сдавшие в ширине, но все еще мускулистые, хотя и более жилистые руки. Если не пиздеть восторженно себе, то нужно было признать, что Ви выглядел давно и, возможно, смертельно больным, но поразительно счастливым этим фактом.
— Серьезно, Джонни, я знаю. Я видел себя в зеркале утром, — непроизвольно дернув плечом, соло отвернулся, вперив взгляд на изгибы рельсов аттракциона. — Давай не будем портить отличный день, а? К исходу он испортится и сам.
— Я знаю, что ты сможешь разделать противника даже в таком состоянии, — хватка ладони рокера не ослабела, — но я хочу быть уверен, что ты не обнулишься в процессе.