— Не должен. Насколько я себя знаю, — подняв руку, Ви нащупал на собственном плече пальцы рокера и сжал их коротко.
— И ты не будешь принимать все удары своим тупым лицом, Ви, позволяя сотрясти последние скудные запасы твоего серого вещества? — ладонь Сильверхенда оставила его плечо, а ухмылка осветила смуглое лицо, и только в уголках красивых губ все еще пряталось беспокойство.
— Зря ты меня неделю натаскивал что ли? — у бетонного возвышения посадочной площадки аттракциона Ви уселся на ступени, отряхнул ступни от песка и натянул кеды.
Американские горки были заброшены, судя по всему, равно как и торговый центр, сразу, как только построены. Извивались хитро изогнутые петли рельсов на фоне простора залива, ржавели потихоньку крепления. Конструкции тихо поскрипывали.
Ради интереса наемник просканировал оптикой вагонетку, обнаружив, что, конечно же, все давно обесточено.
— Катался на такой поеботе? — скрестив руки на груди и широко расставив длинные ноги, рокербой обозревал творение сумрачного гения с явным азартом, Ви буквально всей шкурой ощущал волны любопытства и возбуждения, исходящие от Джонни.
— Неа. А ты? — на миг соло отвлекся от изучения кнопок и рычагов управления, с недоверием взглянув на рокера.
— На такой, дышащей на ладан, — нет. Но если ты сможешь ее запустить, — то просто подержи мое пиво, пацан, — ухмыльнулся Сильверхенд и, явно отметив сомнение в глазах Ви, припечатал язвительно, оскалившись еще шире. — Если боишься, можешь пока еще разок прогуляться героически по мелководью, Ви.
— Щас тебе, — отслеживая сосредоточенно панель управления, дрогнувшим голосом отрезал наемник. Конструкции скрипели, прямо скажем, жутковато, но трусливо пасовать перед рокербоем, когда тот вел себя с таким невыносимым превосходством? Нет уж, блять, увольте. Ви отрубил предохранители, восстановил аварийное питание, щелкнул переключателем, и механизмы пришли в движение, издав отвратительный скрежет. — Вместе поедем, Джонни.
— Спорим, визжать будешь, как девчонка? — несмотря на издевательские интонации, улыбка Джонни была широкой, открытой, свободной и довольной, той самой, без двойного дна. Предвкушающей. Оглушающей как выстрел. У соло дыхание, блять, от нее замирало. И ради такой улыбки Ви бы целый парк аттракционов для рокера починил. Со всеми игровыми и торговыми автоматами в придачу.
Вагонетка особого доверия не рождала — старая, облезлая, с креплениями, совсем не выглядящими безопасными.
Наемник, только на миг прикрыв глаза, вполне себе ярко представил, как на особо резком повороте вылетает нахрен вбок и пикирует башкой вниз в воду. Дай бог, чтоб там было глубоко. И успеть бы сгруппироваться, чтоб не войти в залив плашмя, отбив себе все возможное и невозможное.
Стараясь дышать ровно и глубоко, Ви устроился на сидении рядом с расслабленным Сильверхендом и со вздохом опустил взвизгнувшие защитные рамы, тут же вцепившись в них пальцами до белизны на сгибах.
И вагонетка двинулась вперед по рельсам.
И все шло отлично, пока они, подергиваясь, двигались по относительно ровному участку рельсов, под углом ведущему все выше. Соло даже успел внутренне себя убедить, что ничего тут из ряда вон выходящего и не происходит — ерунда, блять, какая, подумаешь… Было б из-за чего визжать!
Ви даже вертеть головой начал заинтересованно, рассматривая с высоты Пасифику, поглядывая то с замирающим сердцем вниз, то на рокербоя. А тот был доволен, что твой слон. Улыбался широко, бросая искоса взгляды на наемника, и даже в глазах его была улыбка, что вообще было зрелищем поразительным.
А потом вагонетка поползла почти вертикально вверх, на какой-то момент зависла на пике… и сорвалась вниз, да так, что у Ви все внутри перемешалось, сместилось куда-то в один угол организма и примерзло изнутри к оболочке.
И соло орал. Ох, как он орал! Громко, испуганно сначала и восхищенно потом. И вместе с ним, ничуть не стесняясь, что бы он там ни бухтел при отбытии, орал и сам отважный сам-черт-ему-не-брат рокербой, суровый соло и яростный анархист Джонни, мать его, Сильверхенд. Причем, исключительно для истории Ви отметил, что голос Джонни подал первым, еще когда сам наемник и словечка-то вымолвить от шока и трепета не мог, напрочь потеряв дыхание.
Красивое, хриплое, громогласное, свободное и глубокое «Твою ж ма-а-ать!» с чудным эхом уже разносилось над заливом, когда Ви только обрел голос и зашелся в первом восторженно-напуганном «Су-у-ука-а-а-а!»