Весь день, проведенный в Пасифике, пока Ви по поручению вудуистов методично прореживал поголовье банды Животных, занявшей недостроенный торговый центр, Сильверхенд был в отличном настроении, ровно до того момента, как они с наемником вплотную подобрались к своей цели — входу в киберпространство и встрече с Альт.
При взгляде на нетраннерскую ванну, заполненную водой вперемешку с парой ведер дробленого льда, Ви одолел внутренний протест. Нет, он бы полез в нее, само собой, по итогу, ибо запасных вариантов у них с Джонни особо и не было, но не передернуться и не съязвить предварительно Ви не смог. Он ожидал, что рокер по устоявшейся у них традиции поддержит саркастичную болтовню, но Сильверхенд, ставший каким-то отстраненным, суровым и сосредоточенным, огрызнулся недобро в плане того, что, дескать, хватит пиздеть и выебываться, и не полез бы, ты, Ви, в холодильник, набитый ледяной водой, молча. Мысленно назвав рокера мудилой, — мог бы и поддержать перед заплывом, — соло задержал дыхание и плюхнулся в импровизированную прорубь.
Нырять в сеть было жутковато, ибо нетраннингом наемник не промышлял, и, уже стуча зубами от сковывающего тело холода, больше по привычке, чем осмысленно, позвал: «Джонни?». Но Джонни не ответил.
Получил Ви, собственно, куда больше, чем просил. С одной стороны, ему было безумно интересно узнавать что-то новое о Джонни, так как тот казался ему личностью интригующей, а с другой стороны, от сцены пиздецки жаркого гримерочного перепихона Сильверхенда и Альт не спасала и целая нетраннерская ванна льда. Ви некуда было деваться из этого воспоминания, ему хотелось бы отключиться, не чувствовать и не видеть.
Ви бессловесно бесился от того, что разум Джонни подкинул ему именно это горячее воспоминание: постконцертный жар, еще полный злобной энергетики; очаровательная изящная светловолосая Альт, ее стройные ноги, обвивающиеся вокруг узких бедер рокера, приоткрытые мягкие губы; Джонни, с откровенным удовольствием и безо всякой наигранности смакующий отражение процесса в зеркале…
Ви, как истинное дитя своего времени, мыслил в вопросах пола и сексуальности свободно. И в этом воспоминании, путая себя с Джонни, он не знал, кто из этой пары привлекал и возбуждал его больше — сам рокербой или же его подруга.
Ощущения Джонни и самого Ви путались и сливались, порождая какой-то чудовищный сплав: как Джонни, Ви желал обладать Альт, вбиваться в нее глубоко такими же сильными уверенными толчками, овладевать этой изящной красотой, сгребать копну светлых мягких волос в кулак, оттягивать, заставляя запрокинуть голову, смотреть в ее освещенное наслаждением и желанием прекрасное лицо… Сам по себе, отдельно от Джонни, Ви к тому же плавился от природной животной сексуальности Сильверхенда, его небрежной ненаигранной пластики, его умения в ебле доводить до края, не совершая ни единой ошибки, ни одного лишнего ненужного движения или жеста. Рокербой не только дрочил охуенно, он еще и трахался как боженька — это Ви подозревал, а теперь уверился окончательно. И сколько наемник ни хотел бы абстрагироваться от этой неебической сцены, смутно помня про пресловутую, но такую далекую и эфемерную проведенную черту, это ему не удавалось. Вудуисты наверняка там ведрами лед в ванне обновляли.
А еще, пребывая невольным пассажиром в голове Сильверхенда во время этой сшибающей сексуальностью с ног сцены и ощущая неподдельную и яркую животную страсть Джонни, Ви одновременно стыдился своего желания, испытываемого к рокеру.
Сильверхенду явно нравилось быть с очаровательной девушкой, он хотел ее до дрожи, а Ви совсем не был изящной светловолосой Альт, вызывавшей желание одним покачиванием бедер — чистый же секс. Ви был недурен собой, но прост, как самый банальный прогерский код — причем что внешне, что внутренне. Никакой загадочности и утонченности. И никогда не жалел об этом, зная, что привлекателен для многих в своей простоте — эдакий надежный, принципиальный и опасный для недругов парень без двойного дна.
При вкусах Сильверхенда было неудивительно, что он выпер Ви из тела, чтобы подрочить в гордом одиночестве.
Но, каким бы жарким ни был секс этих двоих, в посткоитальном сраче они стоили друг друга. Переругивание было неинтенсивным, но от того еще более болезненным и искренним: Альт считала анархистские идеалы Джонни бредом ненормального и равняла его с сумасшедшими, что стоят на углу с извечными табличками «Конец мира близок», пуская слюни изо рта; сам Сильверхенд, ничуть не выбирая слова, в своей жестокой искренней манере вываливал, что не желает меняться в угоду кому-либо, отношений не ищет и не считает секс поводом для сближения. Ви не хотелось со стороны судить чужие отношения, а тем более отношения Джонни, с которым им еще необходимо было уживаться в одной голове, но выводы напрашивались сами собой — этим двоим будто бы не было дела друг до друга. Ви с грустью подумалось, что здесь нет любви, которая померещилась ему сначала за страстью.