Зубами вскрыв упаковку с бинтом, наемник, тихо матерясь, замотал неловко окровавленную ладонь, пристально следя за рокербоем. Тот почти не двигался, словно окончательно сломанный, как пустая, выпотрошенная оболочка без единого проблеска души и разума, полная лишь животной неосознанной сущности.
Но с этим можно было жить и работать. И не рисковать в процессе обнулиться.
Все еще с опаской, тихо и осторожно, стараясь не совершать резких движений, Ви обошел стол и опустился на край дивана как можно ближе к стоящему истуканом Джонни. Касаться его было страшно, хотя все существо соло и надрывалась о том, что он должен вернуть жизнь и мысль в это тело, заставить боль и безумие раствориться, забыться хотя бы на время. Если возможно забыть этот кошмар хотя бы когда-нибудь. Хотя бы ненадолго. Если бы Ви только мог — он бы забрал все это себе, душу бы себе сжег в этой агонии, только бы облегчить невообразимую ношу рокера.
Медленно потянувшись через мрак, наемник осторожно обхватил поразительно горячее влажное запястье, обвитое татуировкой, инстинктивно ожидая удара, готовясь поймать его в блок, и мягко потянул удивительно легко поддавшегося Сильверхенда к себе. Тот качнулся опасно, но безвольно, и сделал шаг вперед. От этой слабости сердце Ви зашлось в судороге, но он сжал зубы до скрежета, заставив свои эмоции течь плавно, без пиков. Выкинул на оптике нужное меню, решительно подправляя гормональный баланс. Пусть покой будет искусственным, если он не в силах держать себя в руках.
Рокербой покорялся его действиям ошеломляюще послушно, болезненно нехарактерно — и соло, действуя с аккуратностью сапера, имеющего дело с охуенным зарядом C-6, усадил Джонни на пол, меж своих разведенных коленей спиной к себе. Тот был податлив и вял, беспрекословно слушался Ви. Будто в оболочке этого горячего, взмокшего тела не было и проблеска сознания.
Руки наемника мелко дрожали, когда он медленно и осторожно провел ладонями по широким безвольным ссутулившимся плечам, поймав ответное животное короткое крупное содрогание — не человек, загнанный изнемогающий зверь, впавший в кататонию от ужаса. Размеренно и без усилия Ви гладил плечи, ключицы. Собрал невесомо мокрые длинные волосы Джонни в горсть, приподнял, открывая загривок, и слабо подул на шею, блестящую от холодного пота. Рокер качнулся вперед, безмерно порадовав соло первым, помимо тяжелого дыхания, собственным движением.
И если раньше Ви выкручивало лавиной беспорядочных кошмарных чувств и мыслей, разделенных на двоих, то сейчас наваливалась оглушительная пустота. Но наемник приветствовал эту всепоглощающую тишину. В ней не было взрывов и душераздирающих криков до изнеможения.
Неспешно, плавно Ви сполз на пол, перемещаясь и усаживаясь справа от Сильверхенда. Осторожно, чуть ли не вопросительно обхватил пальцами крупную живую ладонь, ощущая под прикосновениями все то же полное отсутствие воли и восприятия реальности. Попытался взглянуть в глаза рокербоя — тот склонил голову, острые мокрые от пота пряди расчерчивали бледное безразличное лицо на осколки. Губы были приоткрыты, роняя все еще хриплое сбивчивое дыхание.
Не торопясь, соло разминал мышцы ладони, запястья, предплечья, поднимаясь постепенно к бицепсу и плечу, цепко следя за чертами родного лица — и поймал первое движение зрачков, блеснувших в тусклых полосах неонового света, проникающего сквозь щели жалюзи. Бесконечное облегчение накрыло Ви, словно затопив теплым потоком все нутро.
Обычно на этом этапе Джонни понемногу начинал оттаивать, шевелиться, реагировать на окружающее хотя бы как-то, но сегодня все, кажется, было куда тяжелее и хуже. Сознание его буксовало, не желая возвращаться, воспринимать реальность.
И наемник сделал то, что подсказал ему какой-то внутренний импульс: осторожно положив живую ладонь рокера на его же бедро, Ви обхватил медленно металлическое запястье и огладил пальцами хромированную ладонь, держа ее в поле зрения все так же бессильно склонившегося рокера. На миг сплел свои пальцы с кибернетическими, тронул щелкнувшие сухо суставы. Сильверхенд вздрогнул, уголок его губ дернулся, живые пальцы сжались судорожно, и он выронил глубокий мучительный выдох. Но руку из хватки соло не выдернул, то ли не имея на это сил, то ли позволяя ему делать, что вздумается.