Проведя по глубокой обугленной борозде, оставленной в металле снарядом из ручного пулемета Смэшера, Ви поднялся выше, миновав сочленение запястья, искоса отмечая, что темные затуманенные глаза наблюдают завороженно за его действиями. Внешняя броня предплечья, покрытая многочисленными царапинами и неглубокими вмятинами, не была ни теплой, ни холодной — просто комнатной температуры. Очертив особенно глубокие борозды, наемник перевернул руку рокербоя и прошелся по полосам алеющих кибернетических мышц. Искусственные связки дернулись под его прикосновениями, напугав на миг, — получив импульс, сжались крепко со щелчками хромированные пальцы. Ви точно знал, что старый арасаковский протез не был чувствительным, значит, как и задумывал соло, рокер все еще безотрывно наблюдал за его действиями. В полосе неонового света мелькнула на ячеистой поверхности полимерных мышц надпись мелким шрифтом — и Ви поднял предплечье Сильверхенда выше, выкручивая на оптике приближение, вчитываясь в заводскую маркировку: предельная нагрузка: 340 фунтов, срок годности: 09.04.2099. Где-то в глубине сознания внутренний голос наемника, как показалось на миг, слился со вторым прерывающимся, словно заржавевшим голосом.
Дыхание рокербоя потихоньку выравнивалось, становясь тише, спокойнее. Плечом Ви ощущал, как грудная клетка его поднимается медленнее, размереннее. Словно зачарованный, Джонни внимательно следил за тем, как пальцы соло проходятся по хрому его руки, очерчивая каждый изгиб мышц, линии связок, острые края брони. И, похоже, мучительно осознавая для себя материальность собственного протеза, накладывая это зрелище на подергивающуюся реальность, рокер с трудом, но продирался через туман бессознательности и безвольности.
Обведя напоследок прошитую швами кожу плеча на стыке живого тела и протеза, Ви четко поймал границу чувствительности, отметив в какой именно момент Сильверхенд вздрогнул коротко и вдохнул глубоко, на миг приподняв голову.
Мрак в квартирке начинал меняться, переходя из почти кромешной темноты в утреннюю серость, когда вымотанный наемник дернул с дивана плоскую длинную подушку, бросил ее на пол и сполз ниже, ложась на твердое прохладное покрытие. Потянул за собой рокербоя, укладывая спиной к себе. Прижал тесно, обвивая его одной рукой поперек груди, левую же, поврежденную, примостив под темноволосую голову.
Джонни к этому моменту дышал тихо, ровно, но молчал и все равно почти не двигался сам, однако глубоко в их общем, сейчас крепко переплетенном сознании Ви уже начинал отлавливать какие-то туманные слабо оформленные мысли, отголоски пока почти неразличимых эмоций. Пустота отступала, кошмар же, кажется, ушел на сегодня окончательно в тень.
Вжавшись крепко в горячее недвижимое, но расслабленное тело рокера, соло перебирал пальцами левой руки длинные пряди его волос, с каждым жестом ловя отголоски боли, ползущие от ладони. Но, в сущности, боль эта была настолько незначительной в сравнении с тем невыносимым кошмаром, чудовищной мукой и безумием, что сегодня им пришлось разделить на двоих.
И, уткнувшись сзади в широкое плечо, впитывая запах кожи Сильверхенда, Ви напел тихо и немелодично: «С-can you feel it?..»
Коснулся носом все еще влажного загривка, сглотнул ощетинившийся колючим и режущим ком в горле, раздраженно перестроил уровень гормонов, понимая, что не может позволить себе сейчас расклеиваться, и прошептал, словно глупую и странную колыбельную: «Can you touch it?..»
Мускулистое плечо под прикосновением его губ расслабилось, словно бы рокербой, и правда, начал засыпать.
Из лежанки же, наоборот, выбрался Нибблз, возвещая начало нового дня, и уставился на непривычную картину охуевшими желтыми глазами. Наемник зыркнул на него предупреждающе, мысленно яростно заклиная не шуметь.
«Get ready 'cause here we go…»
Ви собирался сознательно и расчетливо предать человека, которого он до одури любил. Того, кто ему верил. А если сказать еще точнее — поверил полностью лишь недавно. Доверился, блять. Одного из самых подозрительных людей, которых наемник встречал на своем пути.
В голове мантрой бесконечно билось болезненным пульсом: «Завтра. Завтра. Завтра. Завтра». И было бы очень неплохо остановить это ебанутое огненное шипастое колесо, накатывающееся на него неотвратимо, словно в ужасающем ночном кошмаре, потому что Сильверхенд начинал задумчиво и оценивающе на него поглядывать с пассажирского сидения. Наемник нервно стиснул руль вспотевшими ладонями, ярко и остро осознавая: рокербой слышит его мысли. Читает их. Улавливает. Но пока еще не знает, нет.
Припорошенное песком дорожное полотно улетало под капот, сливаясь в слепящую ленту. Сухой, пахнущий нефтью воздух врывался в приоткрытые окна тачки. Бесконечные Пустоши потоком скользили мимо. Джонни молчал. Слава богам.