— Она всех выгнала. Херово, — рокер прошел по мраморному полу холла — четко отстучали каблуки казаков по камню — и остановился на самой границе зоны ресторана, не переступая широкой обозначенной линии. Сиял пронзительно вертикальными резкими линиями на фоне прозрачных стекол, исчерченных крупными каплями.
Ви вновь в голову толкнулась ночная мысль о том, насколько Сильверхенд уместен, куда ни занеси его нелегкая судьба. Так вот, именно тут, посреди дорогущей мебели, позолоченной посуды, черного с прожилками мрамора и выебистого антуража он полыхал еще сильнее, чем обычно. Поза его была напряженной на грани, на лице рисовались ярость, недоверие и презрение — и он был на голову выше всех этих выебонов: искренний, стильный в своей простоте, горящий правдой и свободой. Даже будучи мертвым. Природа и животная дикость посреди стреноженного и загнанного в рамки пространства.
И от этого невыносимого несоответствия наемника внезапно затопила оглушающая всепоглощающая ненависть: к окружению; к присутствующим в зале чудовищам, давно привыкшим изящно прогуливаться по трупам людей низших, блять, каст; к пустым, ничего не значащим понтам; к сучьей сложившейся системе; к ненасытной алчности. Они окончательно охуели в своей погоне за властью и эдди! Мели в свои жадные пасти все, до чего могли достать. Подтянули под себя материальные блага и взялись теперь за человеческие души, утонченно и выебисто небрежно утирая губы шелковым платочком после каждого с наслаждением поглощенного рваного, истекающего кровью куска. Ебаные блядские монстры!
Бешенство накрывало грубыми рывками, стискивало горло до невозможности дышать, ослепительно взрывалось в голове, отсвечивая белизной под веками.
Ви хотелось орать. Ви хотелось выдернуть чеку и катнуть гранату к изящным ногам женщины в белом, задумчиво и небрежно играющей на рояле; чтобы ее разметало в кровавый фарш — импланты, блять, в одну сторону, туфли в другую. Ви хотелось достать Малориан, крутануть финт и снести мерцающие алым головы молочно-белым близнецам-телохранителям — так, чтобы от дыр в их мозгах сохранились только тоненькие окантовки черепов по краям. Ви хотелось выебать их в самое нутро, оставить незаживаемую смертельную рану, уничтожить без остатка. Смести с лица земли!
Прекратить это ебаное безумие, сука, блять!
Блять! Блять!! Блять!!!
Пиздец!..
В голове вновь громко щелкнуло, окатило резким запахом паленого, и соло словно выкинуло из пылающего, раскаленного до предела здания на свежий воздух. Жадно и судорожно он глотнул кислорода в измученные легкие — оказалось, что какое-то время и не дышал вовсе.
Это был не он… Это был рокербой. Джонни выворачивало наизнанку, выкручивало в безумии, он горел от ярости и горечи и ничего не мог с собой поделать. И вся эта кипящая лава изливалась беспощадно прямиком в сознание Ви, распарывая на части от сумасшествия и гнева.
С трудом продираясь, будто сквозь острые ранящие обломки, через транслирующиеся чувства и мысли, наемник моргнул с усилием, стараясь отделить себя от рокера.
Терпим. Дышим. Терпим.
Микоши. Информация. Деловой тон. Последняя надежда. Отыгрыш роли.
Продолжала изматывающе вбиваться в больной мозг клавишная лживо-спокойная классика, тяжело наваливался густой цветочный аромат, путаясь с запахом жженого пластика, усугубляя тошноту. Поразительно, вроде жральня, а едой и не пахнет вовсе. Серьезно, лучше бы тащило дешевыми буррито, чем эта изысканная отвратительная хуйня.
— Джонни, блять, пожалуйста… Нам нужна информация. И после мы наебнем этих блядей так, что им мало не покажется, — скрипнув зубами, Ви двинулся вперед, к тонкой фигурке женщины в белом и золотом, играющей на рояле, попутно привычно сканируя помещение на предмет укрытий, возможных позиций для атак, точек доступа в местную подсеть и тепловых сигнатур. — Мы должны узнать координаты Микоши… Мы не можем убить их или уйти. Пока. Ты сам знаешь.
Оптика насчитывала пять объектов: сама Ханако, двое близнецов-альбиносов, да пара чумб из обслуживающего персонала, застывших в вышколенных почтительных позах у барной стойки. Стояли недвижимо, словно манекены, не смея, кажется, даже моргать. И это тоже было пиздецом. Это ж до какого животного состояния нужно довести ситуацию, дотащить, сука, различия между людьми, чтобы требовать от них такого унизительного поведения? Корпоратские хозяева жизни, блять!
Соло остановился у возвышения, на котором громоздился хищно черный рояль. Белая, блять, королева поднялась с сидения ему навстречу: чопорная, движения скупые, четко рассчитанные, в жестах точно отмеренные превосходство, вежливость и еле заметная снисходительность.