— Тебе, Ви, потрахаться надо срочно, да так, чтоб все мысли выбило надолго, — воображаемая тень стала гуще, Джонни склонился к Ви, обволакивая уже почти родными запахами легкого пота, никотина и кожи, и выдохнул вбок пиксельный сигаретный дым, — чтобы ты перестал нам обоим мозги выносить этой хуйней о жизни и смерти. Ты ж вроде, слава богу, никогда не был поэтом и вестником декаданса? Мне в жизни и одного Керри с подобными заебами хватило. Вот что недоеб творит, пацан, с лучшими из нас.
Когда-то, еще не так давно, Ви парился над тем, что Сильверхенд может подслушать его мысли, пытался скрывать что-то, но теперь даже вспоминать об этом было как-то странно и смешно. Они срастались все больше, грани стирались. Задержки отклика в ощущениях почти не осталось.
— Ты. Я. Наш охуенный тандем. Вечер. Свечи. Дрочка. Большего предложить тебе не могу. — Ви ухмыльнулся криво и, все койоты пустоши ему свидетели, он даже чувствовал, насколько эта гримаса была похожа на одно из фирменных выражений Джонни, — Никакой другой романтики с неожиданным для партнера тройничком тебе не светит. Оставь свои древние варварские замашки.
— Да я, собственно, мог бы и закрыть глаза ради дела, — Сильверхенд отзеркалил почти идентичную кривую ухмылку, глядя на Ви сверху вниз, — потом вечерком дома был бы мне должен, посторонился бы на минут десять.
— Ай да не пизди, ты, Джонни, — отмахнулся наемник, хохотнув, — Иди сказки свои новеньким девицам с Чпок-стрит рассказывай. Так я и поверил, что ты пропустишь первую за пятьдесят с лишним лет еблю. Разве только я глушану тебя блокаторами, но ты вроде как этого пиздецки не жалуешь. Свои десять минут ты и так получишь.
Ви хотел бы дать Джонни куда больше: настоящую жизнь, дружеское плечо, художественно разделанную «ебаную Арасаку» (тм) на блюде, свободу… Всего себя, небритого, заебанного, но надежного как скала, если бы Джонни этого захотел. Но все, что он мог дать без псевдоэндотрезина и опасности обнулиться — это призрачную заботу, никотин, ежедневный выгул в пустошах и, даже памятуя о собственной убийственной и изводящей замкнутой агонии возбуждения на периферии, десять минут на подрочить в одиночестве. Иронично, как и все в этой жизни. Хочешь своротить горы и повелевать мирами, а все, что ты можешь по итогу, — это натянуть штаны и прогуляться до автомата с сигаретами.
— Ловлю на слове, — Сильверхенд выпрямился вновь, изящно и лениво привалился плечом к нагретому боку автомобиля, средним пальцем поправил авиаторы на переносице, глядя куда-то вдаль на горные пики и, внезапно мягко, но с чувствующимся нажимом, сказал, не глядя на соло, — Но если серьезно, Ви, Панам и Альдекальдо могли бы стать твоей семьей.
— Знаю, Джонни, — Ви помнил, что два года после первого штурма Арасака-тауэр рокербой провел в семье Альдекальдо, скрываясь в пустошах. Судя по всему, эти годы были для него довольно счастливыми воспоминаниями. Неясно было только одно — с чего вдруг Джонни решил пристроить в семью его, Ви, — Но семья, наверное, не то, чем стоит обзаводиться, когда собираешься въебать по Арасаке с неиллюзорными шансами обнулиться.
— Ценю твой оптимизм, Ви.
— Иди нахуй, Джонни.
Оба они, и рокер, и наемник, синхронно ухмыльнулись, встретившись взглядами.
— Только мне кажется, что эта птичка ни хуя не взлетит, а если и взлетит, то сразу ебнется? — Спизженный у Милитеха панцер казался Ви восхитительным, но старым и опасным, как военная техника из какого-нибудь древнего фантастического фильма. Испытать хотелось прям до чесотки, как будто Ви было не двадцать пять, а пятнадцать, а то и того меньше.
— Да что бы ты, Ви, понимал? — материализовавшись на носу панцера, Джонни похлопал живой ладонью по нагретой солнцем броне, а Ви про себя непривычно отметил, что его не назвали тупым ебланом, хотя для классического Джонни сейчас был самый момент припомнить излюбленное обращение, — Отличная машина, надежная. Чувствуешь мощь? Вот на такие игрушки молодых пацанов и покупали, вербуя в армию.
— Тебя так завербовали?
— Я был молод, наивен, глуп и отчаянно любопытен. Война быстро лишила меня всех этих качеств. И руки в придачу. Неплохая цена за прибавку ума. Другим везло и того меньше.
Джонни криво усмехнулся, затянулся извечной сигаретой и отвернулся от Ви, созерцая панцер.
Когда они с Панам забрались в кресла пилотов и подключились к общей нейросети, Ви почувствовал как Сильверхенд внутри его сознания отступил как можно дальше в тень. Совсем исчезнуть без блокаторов он уже не мог, чего бы ни обещал наемнику пару часов назад, разводя на тройничок, но сейчас был настолько далеко, что Ви даже ощутил какую-то холодную и непривычную теперь пустоту внутри. Ви ощутил себя покинутым. И это на секунду показалось невыносимым.