— Мы сделали, Джонни. Мы, — наемнику, настолько же отшиблено лыбящемуся в ответ, упорно хотелось прижаться вновь, обвить пальцами лямки бронника и поцеловать кривящиеся в победной усмешке любимые губы, но мысль о пронизывающем все вокруг присутствии Альт его останавливала. Впрочем, как и то, что рокер не сделал такой попытки, удерживая определенную дистанцию.
— Идем. Подождем Альт, — махнув приглашающе рукой, Сильверхенд прошел мимо, исчез, мигнув, и переместился чуть дальше.
Зыбкое пространство сверкнуло, рассыпаясь пикселями, меняясь, и в мерцающих помехах отрисовались линии стандартного стола и двух диванов, как в той закусочной, где когда-то, сто лет назад, рокербой оглушил его щедрым откровением о том, что благородно передумал Ви убивать. Джонни уселся, положив ладони на столешницу, и кивнул соло, указывая на место напротив себя.
— Так это она? Та самая жуткая тюрьма душ? — перебарывая назойливое желание прикоснуться вновь, — к родным предплечью, щеке, плечу, плевать, но только бы чувствовать, — соло послушно опустился на второй диван, на всякий случай сцепив предательски подрагивающие руки в замок. Полноценного жеста не получилось — мешали отсутствующие пальцы.
Ви не был склонен к прилюдным проявлениям чувств, но сейчас его настолько раздирали радость от того, что они снова были рядом, вместе, и ужас перед тем, что случится с минуты на минуту, — называй вещи своими именами, рокер исчезнет навсегда из этого мира, — что от необдуманной слабости его останавливала лишь вновь обозначившаяся отстраненность Сильверхенда. Канула в небытие яркая горячая вспышка счастья, уступив место почти что безразличию.
Внутренне содрогаясь, наемник, кажется, понимал состояние рокербоя. Тот, без всяких шуток, совершенно серьезно готовился умирать. Среди них двоих только Ви до сих пор не мог заставить себя переварить происходящее до конца, как ни старался вбить это ржавым кривым гвоздем в башку. Ему все горячечно верилось, что в последний момент что-то изменится. Джонни же… принимал ситуацию. Уже принял. И эти смирение и покорность вечно пылавшего сопротивлением рокера разбивали сердце соло. Потому что смирялся он ради него, ради Ви.
— Я запомнил ее немного иначе, но тогда Альт не стояла у руля, — усмехнувшись мимолетно, Джонни опустил взгляд, разглядывая свои ладони — темные пряди упали на лицо. А наемнику навязчиво казалось, что Сильверхенд избегает смотреть именно на него.
— И где же все жертвы Душегуба? — тупая ебанистическая светская беседа двух идиотов. Не хватало попиздеть только о погоде, блять. Как у вас тут в Микоши с радиационным фоном? Ах, знаете, вполне терпимо, ничуть не хуже, чем в Пустошах!
— Да хер его знает, — поведя раздраженно плечом, прервав на миг напускное безразличие, рокербой поерзал на сидении, все так же не поднимая взгляда. Ему явно было неуютно ощущать пристальное внимание Ви. И соло, считывая по жестам дискомфорт Джонни, опустил веки, рассматривая свою искалеченную ладонь. — Мы видим только то, что хочет Альт.
Теперь они были двумя невозможно близкими ебланами, сидящими друг напротив друга, в двух шагах от прощания навечно, и изучающими собственные руки. Молчание затягивалось. Пожирающая мозг медленная мука начинала не то, что раздражать, а просто уничтожать без остатка.
— Ну, когда начнем? — сжав челюсти, не выдержал невыносимой пытки Ви, вновь разгораясь какой-то темной глухой яростью.
— Ты что, до сих пор не понял? — вздернув сначала удивленно бровь, рокер затем взглянул на него кратко и с сожалением.
— Чего? — тон вышел резче, чем предполагалось, и наемник поморщился. Он не хотел грубить Сильверхенду. Он хотел бы обнять его, поддержать, окружить своим теплом до самого последнего момента, но ситуация не позволяла Ви и этого, вынуждая делать ебло кирпичом и пиздеть о какой-то хуйне. И ждать. Бесконечно ждать кошмарного конца. — Ты о чем сейчас?
— Альт нас уже разделила, — наконец-то взглянув на соло прямо, не пряча глаз, рокербой закинул одну ногу на стол, покачивая носком казака у самого носа Ви. Тот неверяще распахнул веки, отшатываясь назад. Но он знал, о чем думает Джонни! Что он чувствует. Знал! Знал… но только сейчас уловил, что не слышит. Рокер вновь усмехнулся — криво, тускло, хотя попытка была неплохой, у него почти получилось оформить полноценную улыбку. Почти. Но все же Сильверхенд не дотянул. — Она врубила Душегуб, как только ты подключился к Микоши.