— Стейтлайн? — с удовлетворением он ловит на бледном веснушчатом лице Бестии заинтригованность. Тусклую, хорошо скрываемую, но ему все же отчетливо заметную. Стейтлайн — лакомый кусок: никогда не смолкающий, яркий, шумный город контрабандистов, куда со всех концов мира стекается товар разной ценности и совершенно однозначной нелегальности и расползается через обе Калифорнии по НСША. Сколько бы туда ни совались корпы со своими подкатами, официально пока что их липкие щупальца стараются рубить еще на подходах. Независимый Найт-Сити во многом замкнут на себе, сюда из Стейтлайна если что и доезжает, то только посредством кочевников. Наладить прямые связи и необходимые поставки — дело бесспорно полезное и охуеть какое заманчивое для королевы фиксеров. А уж возможность возложить эту задачу на Джонни, с его умением заводить знакомства и привлекать к себе нужных людей — просто песня, блять. От такого расклада Бестия до потолка должна прыгать от радости. И он просто расслабленно ждет. — Это может быть забавным. Я скину тебе пару контактов. А что тебе в Стейтлайне?
— Валяй, скидывай, — вопрос Бестии Джонни игнорирует — это совершенно не ее дело. Делает глоток кофе, растягивая молчание, явно подбешивая Бестию этим сильнее. Ей полезно. — У меня есть для тебя заказ. Организуешь?
— Смотря что, — с опаской и сомнением Бестия щурится на него, пытаясь предугадать и просчитать, что ему в текущей ситуации может от нее понадобиться. На красивом ее хищном лице одновременно любопытство и нежелание вписываться. Но при завязывающихся между ними взаимовыгодных деловых отношениях отказать сходу не решается. Хотя, Джонни это видит, послать его нахуй для нее очень заманчиво, сдерживается, бедняжка, из последних, сука, сил.
— Мне нужна пара толковых наемников, чтобы организовать круглосуточную слежку за Андерсом Хелльманом — уверен, милая, ты помнишь этого ссыкливого арасакского пиджака, — вальяжно и изящно поводит рукой Джонни, разгоняя сигаретный дым, а после скалится шире. Угрожающе и сосредоточенно. Неосознанно трет пальцами левой руки татуировку на предплечье правой. — Уебок нужен мне там, где могу ухватить его за рудиментарные яйца в любую секунду.
— Бля-я-ять, Джонни!.. — подрывает Бестию ожидаемо ярко, горячо и в клочья. Она только что не оформляет звучный фейспалм. Вся подбирается на своем диване, стискивает кулаки. — Скажи мне, ты окончательно пизданутый?! Ты жив и снова молод! Хули тебе еще надо? Не думаешь, что пришло время разжать свои ебанутые клыкастые челюсти, отцепиться от Арасаки и переключиться, раз уж тебе не живется спокойно, на новую идею фикс? Или ты собрался обнулить каждого, кто был причастен к проекту?
— Хелльман. Двадцать четыре на семь. Иначе отпуск в Стейтлайне отменяется, и остаюсь отжигать, как в старые добрые, в славном городе Найт-Сити всем, блять, на радость. Уверен, что все обоссутся от счастья. Видишь ли, без твоей помощи мне придется заняться этим самому, — припечатывает категорично Джонни, хмуря раздраженно брови над авиаторами, узкие его губы — не его, губы Ви, его — сходятся в почти прямую упрямую жесткую линию. Джонни продолжает, перебивая какие-то яростные возражения, не дает Бестии и шанса скатиться в споры. Рубит кратко и отрывисто. — Отчеты ежедневно. Сумма оплаты — сообщением. Не забудь скинуть контакты подвязок в Стейтлайне.
— Ты, блять, безнадежен и ебанут без меры, Сильверхенд! — откидываясь на спинку дивана, Бестия резко поднимает ладони, открещиваясь от него. Прикинула моментально, умница: ей надо укреплять позиции, срочно и чутко приспосабливаться к изменившейся расстановке сил, заключать новые союзы, продумывать стратегию и тактику выживания и роста. Джонни ей тут под боком со своими заебами нахуй не сдался. Выгоднее его услать хотя бы на время, само собой.
— Всегда был таким, милая. За это ты меня и любишь, — широко, криво и оглушительно очаровательно лыбится Джонни, смягчая недавнее категоричное давление. Почти с нежностью вспоминает, какой она была: дикой, бешеной, нетерпимой. С возрастом Бестия сильно изменилась: пообтесалась, приобрела вальяжность и властность. Но сейчас, в своей звенящей злости она почти та же, что пятьдесят лет назад, не тронутая всеми этими блядскими игрищами: искренняя, обжигающая, ураган неистовых эмоций. Хороша в обеих ипостасях. Опасна. Но до сих пор ясна и понятна ему. Словно и не прошло этого ебанутого срока, который он пропустил, будто во сне, оставшись тем же, что и был. Вывалился из чистилища, блять. Джонни позволяет себе полюбоваться ее чертами.
— Иди ты нахуй, Джонни, — выдыхает Бестия сердито и знакомо машет рукой. Сколько раз он видел этот жест смирения, говорящий о том, насколько он ее заебал своим безумием и упертостью. — Уебывай из Найт-Сити, будет тебе твой Хелльман. Хочешь снова обнулиться об Арасаку — флаг тебе в руки. Молись, чтобы нашелся еще один такой же впечатлительный мальчишка, чтобы подставиться вместо тебя.