— Ты лучше всех, Бестия. Как и всегда, — скалится обаятельно, стиснув зубы, чтобы не послать ее нахуй, Джонни. Ностальгия сразу переплавляется в еле контролируемый гнев, бросается жаром в лицо. В этот раз, как ни странно, просто поразительно и необъяснимо, хлестко брошенная язвительность почему-то достает его цепким укусом до самых печенок. Она, блять, заебала трепать имя пацана. Но он дышит, терпит и щерится — все по заветам Ви. Только почему-то нихуя не помогает. Пацана, правда, тоже не всегда выручало.
Знаешь че, Ви? Нахуй эти твои медитации, мантры и буддистские приблуды. Только бесит еще больше.
Качнув яростно головой, так, что серебристые волосы на миг падают на глаза, Бестия прерывает связь, а Джонни наконец-то перестает улыбаться, как блаженный ебанат, чувствуя, что сводит челюсти, тушит окурок в переполненной пепельнице — тот почти обжигает ему пальцы. Тут же тянет новую сигарету из пачки и щелкает зажигалкой, задумчиво вперясь в потолок и покачивая носком казака.
Звонки и сообщения низвергаются потоком — Мисти, мама Уэллс, Виктор, Джуди, Сол, честь-мундира-Уорд, черт знает кто еще. С силой смяв и с ненавистью отбросив опустевший пластиковый стакан из-под кофе в угол, Джонни вырубает доебывающие оповещения и на секунду сгибается, спрятав лицо в ладонях. Трет щетинистые колючие щеки, глядя в грязный пол, стараясь без всяких пизданутых медитаций просто глубоко дышать — дается нелегко. Эта гребаная лавина заставляет сердце сжаться, на момент Джонни осознает Ви сумасшедше, реалистично живым. На какую-то плывущую совершенно неадекватную секунду появляется даже знакомое побуждение окликнуть пацана в их общей башке, сказать, что тут его хотят неимоверно, затрахали уже, пусть перестанет ебланить и ответит.
Но Ви нет. Он один.
Блять. Хватит.
Первый этап прошел как по нотам, увенчался успехом. Джонни уверен, если бы он ничего не предложил Бестии, она послала бы его нахуй с огромным удовольствием, даже несмотря на старые грешки, историю с Атлантидой и его роль в освобождении ее изящной шеи от блядского шипованного смэшерного ошейника. Свой поводок он отстегнул от нее сам, когда готовился уйти за Заслон и подбивал долги. Теперь приходится работать с тем, что имеется по итогам.
Как бы Бестия ни выебывалась, но они снова связаны. Надо просто дать ей немного выдохнуть и прийти в себя.
Друзей и знакомых в дивном новом мире у Джонни не то, чтобы толпа. Да че уж там, ровнехонько можно подсчитать по двум свежепротезированным пальцам левой руки. Бестия и Керри — вот и все его связи.
В этом городе, если ты один — тебе пизда. Джонни когда-то так сказал Ви, и это самая что ни на есть правда.
Звонить Керри Джонни и хочется, блять, и колется. С одной стороны — Кер ему бывалый лучший друг. Пожалуй, он единственный, по кому Джонни даже скучал. С другой стороны — охренительные новости о том, что Керри, оказывается, исстрадался, мучаясь в его, сука, тени… Ну что за подростковый пиздец, серьезно? И в мыслях не было никогда соревноваться с идиотом или как-то задвигать его в угол… Их цели были абсолютно разными: Джонни посредством слов и музыки хотел наебнуть гнилой мировой порядок, заставить всех наконец-то очухаться от своего сладкого, блять, сна и посмотреть реальности в глаза, начать хотя бы немного шевелить мозгами; Керу же была важна музыка сама по себе, как самоцель, как самовыражение… Блять… Ну да, окей, наверное, стоило признать, что в рамках одной группы с такими глобальными идеями им было тесновато.
Но теперь-то делить им нечего, разве не так? Кер хапнул все свои охуительные необходимые ему вершины — звезда, блять, мировой величины, один в свете софитов, все ссутся от восторга и требуют автографов, а Джонни… Джонни в полной заднице. Пока. Ненадолго.
Он зло ухмыляется и набирает номер. Ничего, как-нибудь звезданутый чумба сдюжит новости. Уж на своих-то витках… Кер мужик, конечно, ебанутый, но стойкий.
— О, здаров, Ви! — голос Керри бодрый, довольный, энергичный. Звонку он явно рад, частит словами, как под неофеном, как с ним обычно и бывает, когда ему приятен собеседник. Весь прям искрит, разрывается, блять, от желания поделиться, вывалить все, что накипело. Ничуть не тяготится событиями последней встречи. Да и с хуя ли бы? Подкатил на адреналине, не выгорело, да и похуй, общаемся дальше. — Я тут как раз…
— Это я, Керри, — вкрадчиво и спокойно обрывает чумбу Джонни. К Керу по поводу поцелуя с Ви у него никаких счетов нет, не вина Керри, что пацан у Джонни траченый и с заебами. Забыли. Они забыли об этом происшествии. Он сам сказал об этом Ви.
— О как, бля… — озадачивается и даже как бы огорчается его чум. — Ну привет, Джонни.
— Гляжу, от радости прям воссиял, — язвительно ухмыляется Джонни. — Трогательно до слез.