— Слышь, мне дохлые друзья не каждый день звонят. Так уж, блять, повелось, что ежели кто обнулился, то лежит себе спокойно и не выебывается, — не остается в долгу Керри, щуря подведенные яркие голубые глаза. Трет переносицу так, словно у него башка болеть начинает. — Но тебя общепринятые правила никогда не касались, Джонни, ага.
— Эт точно. Я такой один, — соглашается Джонни. Предъява такая себе, потому что он не просил, чтобы его записывали на биочип энграммой, чтобы Ви пихал себе в разъем что ни попадя. Не вызывался убивать пацана, перекраивать мозг, занимать его место. Не по своей воле он вылез из ебаного чистилища. Но вышло так, как вышло. Пиздец.
— Ты че хотел-то? И когда Ви будет на связи? — забавно, но судя по интересу его старого чумбы, Ви и ему умудрился запасть в душу, хотя Керри, вечно окруженный тесной пестрой толпой знакомых, в выборе друзей требователен и осмотрителен. А тут, поглядите-ка…
Ох, блять, Ви…
Хватит.
— Не будет его на связи, — роняет Джонни, затягиваясь и сжимая челюсти, которые от постоянной нагрузки уже начинают ныть, серьезно. — Тут теперь только я.
— Че? — срываясь в глобальный ахуй, Кер распахивает темные ресницы и склоняется неверяще вперед. Переварить инфу разом не может, хмурится и качает головой. Не понимает. Джонни тоже до сих пор не понимает, ага. — Эт как, блять, так?
— Ушел за Заслон, — через силу Джонни сглатывает. Возвращается мигом в палящий пустынный жар, во рту пересыхает, на зубах скрипит песок, пот проявляется на висках. Все внутри сворачивается узлом и обваливается куда-то вниз. Думать об этом тяжело. Озвучивать — просто непередаваемый пиздец. Внезапно заходясь в бешенстве от этих эмоциональных скачков, Джонни зло и упрямо выдыхает, мстительно и почти с наслаждением убивая себя вновь. Реально, ощущения — как от выстрела в башку. — Оставил тело мне.
— Ебануться… Ты, сука, шутишь или как?! — с силой втягивая воздух, Керри непроизвольно повышает голос, выпадает в осадок окончательно. Злится, не верит, не может осознать, концы с концами не сходятся, судя по всему. — Как так вышло?! Ты ж его…
А вот этого говнища Джонни слышать не хочет, не желает, в пизду такие разговоры, нахуй все это нужно. Успевает рубануть связь прежде, чем Кер озвучивает эту херню. Ловит, блять, вовремя по его ебанутым голубым глазам, по выражению искреннего лица, до того, как чум необдуманно открывает пасть. Никогда, никогда Керри, сука, не думает, прежде чем спиздануть. И полвека его, как горбатого, не исправили, не научили затыкаться до, а не после.
Тяжело дыша, с трудом втягивая ставший невыразимо густым воздух в легкие, Джонни откидывается на спинку дивана и, пробуя успокоить заходящееся в пизданутом ритме сердце, смотрит на мерно вращающиеся лопасти. Отчаяние и ярость нагнетаются внутри с каждым оборотом вентилятора, словно наматываются на катушку, заставляя подрагивать каждую мышцу, заполняют его, разрывают изнутри. В глазах темнеет и Джонни кажется, что вот-вот произойдет что-то страшное, если он не позволит этому ебаному безумию пролиться вовне, покинуть тело. Почти воочию он видит, как ходят ходуном стены, как потолок расчерчивают ломаные широкие трещины, сыпется бетонная пыль. Весь мир крошится на части и опадает в горячую жадную бездну.
Вскакивая, со всей дури он пинает с ноги журнальный столик, тот отлетает, опрокидываясь. С грохотом на пол валится все, что на нем громоздилось — стаканы, банки, еще какое-то говно. Что-то бьется. Звон отдается в мозгу успокаивающе, зверь внутри рычит радостно, но этого все равно пиздецки мало. Ему хочется взорвать что-нибудь, спалить к хуям, уничтожить, разорвать в клочья!
Глупо и бесполезно Джонни отвешивает поверженному пластиковому уебищу еще одного знатного пинка, отбрасывая в сторону кухни. Вонзает зубы в пересохшую губу, удовлетворенно слизывает и глотает кровь и снова падает на диван, против воли возвращаясь взглядом к проклятому ненавистному вентилятору.
Будь проклят Кер со своей искренней пизданутой манерой. Тупой уебок, блять… Сука!
Керри ожидаемо начинает перезванивать через пять минут, ровно через две выкуренных им сигареты. Продумался, наконец-то, видать. Джонни находит в себе силы ответить только через десять минут, когда во рту от никотина начинает вязать, а башка от вращающихся лопастей начинает кружиться, будто он в полное говнище.
— Как так вышло? — глядя исподлобья, Кер выдыхает дым, но продолжает разговор упрямо и серьезно, и кажется, что они не брали десятиминутный брейк на подышать.