Время неумолимо катилось вперед, почти перестав давать моменты на передышку. Рокербой нещадно подгонял Ви. Соло неосознанно пытался оттормаживаться, потому что по ночам ему теперь снилась не Арасака-Таэур, а какая-то тошнотворная муть. Он раз за разом оказывался на побережье Пасифики, на пляже, засранном мусором. Стоял босыми ногами на песке на самой границе прибоя, рискуя получить осколок стекла в ступню. Смотрел на занимающийся рассвет, разрастающийся над водой неестественным желтым божественным сиянием. Ему хотелось бы любоваться этим зрелищем, но он был мертв внутри, душа — или что там вместо нее — молчала. Ему было страшно так, как бывает страшно только в детстве, он чувствовал себя неполным, ущербным, незащищенным. Окликал Джонни, оглядывался назад, безуспешно пытаясь вычленить среди шума накатывающих волн искусственный трескучий звук проявляющейся энграммы, до боли вглядываясь в еще нерассеявшийся утренний полумрак в поисках знакомой изящной фигуры. Окликал Ви, искал наемника, взглядом обшаривая пляж, чувствуя кошмарную пустоту, неподъемную вину и бесконечное одиночество. Но все, что было здесь — это он, полумрак, мусор и волны. И само окружение было мертвым: сам пейзаж, сами звуки. Мир был мертв. Сильверхенд был мертв. Ви был мертв. Но он почему-то все еще существовал, словно в насмешку над самим собой.
Наемник просыпался, обливаясь потом, вскакивал с влажной постели и, иногда под каким-то внимательным напряженным взглядом рокера, курившего в молчании у окна, а иногда и в одиночестве, шел в душ, дезориентировано спотыкаясь в темноте о журналы или неубранные вещи.
— Тебе снятся кошмары? — голос Ви звучал глуховато, так как он как раз натягивал майку. — Ты вообще спишь в общем понимании?
— Я сплю тогда, когда спишь ты. Было бы неплохо смотреть сны о борделях, но мне не снится ничего, кроме кошмаров, — было слышно, как Сильверхенд глубоко затягивается своей пиксельной сигаретой и выдыхает электронный дым. Ви слышал по интонации, что рокербой сейчас что-то выдаст. Что-то, что соло не понравится. — Знаешь, что мне снится в последнее время? Смэшер, Ви.
Ви немного замедлился, но в итоге ему все-таки пришлось вынырнуть головой из горловины майки, оправляя ее на торсе.
— Грейсон, — Джонни не щадил, упрямо сверля затылок наемника прямым взглядом своих прищуренных карих глаз. Ви не оборачивался, и так прекрасно ощущая этот взгляд, продолжал цеплять кобуру к бедру, затянутому в кожу штанов Джонни.
— Бестия, — переместившись в сиянии своих обычных помех, рокер достаточно болезненно уткнул металлические пальцы с зажатой между ними сигаретой наемнику прямо в грудь, задев солдатские жетоны. — Ты ебланишь, Ви. Ты обещал мне.
— Ты, блять, тоже много чего мне обещал… — пробормотал еле слышно Ви, засовывая пистолет в кобуру. На затылке словно сомкнулась ледяная ладонь, волосы на загривке вздыбились. Последнее, блять, желание. А что потом? А потом встреча с Ханако, которая давно уже ждет от него звонка с назначением свидания. Получить нужную инфу, ебануть по Микоши, сольное оглушительное выступление Альт и… и прощай, Сильверхенд. — Сегодня. Дельтуем к Бестии, Джонни.
Всю дорогу рокер был нетипично серьезен и сосредоточен. Не шутил, не язвил, вообще был малословен. Ви тоже молчал. Его переполняло какое-то темное желание убивать. Убивать жестоко, со вкусом, что обычно было ему несвойственно. Он не находил удовольствия в процессе, только удовлетворение от результата хорошо сделанной работы. Но сейчас сердце грела мысль о том, что ему светил шанс разделать Смэшера, разобрать его на импланты, казнить, обязательно напомнив напоследок о Сильверхенде. Передать, так сказать, привет. Ярость была так велика, что других вариантов — например, что это Смэшер разделает его самого, — Ви не рассматривал.
А еще наемник не мог понять — на хрена в этом замуте им Бестия?
Ну если исключить момент с подаренной ею Ви репликой куртки Сильверхенда. Куртка была что надо — стильная, как и все, что относилось к рокербою; кожа, укрепленная броней; с высоким воротом, защищающим шею. И наемник был уверен, что куртку сейчас презентовали вовсе не ему, а Джонни. И устремления Бестии на этом пути были настолько похожи на старания самого Ви, что он даже фыркнул — оба они стремились сделать посмертное существование рокера в теле Ви более комфортным, знакомым. Два безнадежных больных.
— А ну-ка, примерь. — Сильверхенд смерил взглядом Ви, накинувшего самурайку, и взгляд его был неожиданно теплым и приятным, словно бы ему нравилось не то, что шмотка, скорее всего, была подарена ему, Джонни, а то, как наемник выглядел в его, рокербоя, куртке. Ви, конечно же, предпочел бы настоящую самурайку Джонни, не реплику. Что за идиотская обнаружилась в нем манера влюбленного тащиться по шмоткам предмета своей любви? Глупое невнятное животное желание — ощутить запах, стать ближе. Но настоящая куртка рокера давным-давно где-то истлела без следа. — Ну хоть выглядишь теперь прилично.