Довольную и многообещающую ухмылку Джонни соло увидел уже поверх собственной ладони, только что закинувшей в рот порцию псевдоэндотрезина. То есть было поздно что либо менять, а ведь, учитывая уж больно удовлетворенную рожу рокера, наверное, стоило бы. Но Сильверхенд уже сделал пару энергичных и хищных шагов, приблизившись вплотную, Ви разглядел его карие глаза за стеклами авиаторов — слишком близко, лицо к лицу… И наемника, словно в фантастическом фильме уменьшило до размеров кристалла соли, впитало куда-то внутрь сознания, уступая все существующее пространство горячей и энергичной сущности рокербоя. Это не было похоже на подселение извне, Джонни словно… проявился изнутри, как грунтовые воды, поднявшиеся на новый уровень, напитывающие почву. И Ви, пока еще не растворяясь в этих водах, завис в тягучей пустоте где-то глубоко-глубоко, не имея больше ни малейшего влияния на собственное тело. Да и не было у него тела вовсе, он был всего лишь чьей-то чужой мимолетной мыслью, жалкой неучитываемой эмоцией. И наемник начинал понимать отвращение, испытываемое рокером к омега-блокаторам. Ощущения были, и правда, отвратительными — на грани сна, мнящегося кошмарным без повода.
— Ну наконец-то, — удовлетворение Джонни было безоговорочным, наемник чувствовал отстраненно, словно через несколько слоев плотной ткани, как тот двигает ЕГО плечами, разминаясь с непривычки, обустраивается в ЕГО теле, сжимает и разжимает ЕГО пальцы, наполняет до отказа воздухом ЕГО легкие, с наслаждением наконец-то ощущая себя таким живым, таким правильным, полностью на своем, блять, месте. Голос был знакомым, но непривычным. Причем дважды. В нем была тональность Ви, в нем были интонации Джонни. — Блять, как хорошо вернуться!
Ви очень хотелось настойчиво напомнить Сильверхенду, что отсек Бестии находится гораздо левее барной стойки, но он был нем, незаметен как песчинка и, наемник точно знал — рокербой не слышал и не чувствовал его вовсе. Все, что Ви оставалось — это словно через запотевшее еле прозрачное стекло наблюдать за тем, как Джонни глушит стакан за стаканом «Олд фешен». И жажда его была неиссякаемой. Левая рука соло, — и Ви был уверен, что через его собственную плоть почти проглядывает хромированный блеск и слышатся металлические щелчки, — ухватывала стакан за стаканом, выебисто проворачивала и рывком подносила ко рту. Пунктик у Сильверхенда что ли на эти провороты? Обсессивно-компульсивное расстройство или стиль?
Джонни глушил без продыху, залпом, как пьют в основном кочевники и рокеры. Успевал ли Сильверхенд получить удовольствие от любимого вкуса или же ощущение давно забытой живости требовало от него насладиться в первую очередь опьянением в дровища? Наемник не знал. Он ощущал только обрывки эмоций рокербоя, но мыслей не слышал вовсе. А еще в голове Джонни упорно хуярил какой-то ритмичный ебанутый гитарный риф, диктовавший ему ритм вечера. Это Ви слышал всем своим кристаллическим незримым существом.
Последней осознанной мыслью соло была надежда, что после седьмого стакана рокер все-таки выполнит обещание и, залившись достаточно, доберется до Бестии, но Сильверхенд в седьмой раз качнул призывно ладонью Клэр, заказывая восьмой стакан, и Ви уснул, свернувшись где-то внутри сознания, омываемый горячими волнами пьяной и не знающей преград энергии рокербоя.
Все последующее слилось в какой-то марафон нарколепсии с перерывами на вялое возмущение.
Щелк! Ви тошнит, он, кажется, исчезает, уменьшаясь до незначительности, беспомощный, бесполезный. Почти мертвый. Мутное стекло показывает сигаретный дым, слышится позвякивание льда в стакане, словно с другой стороны планеты доносятся голоса, но Ви не может разобрать о чем идет речь. Да и касается ли это его, почти уже мертвеца? По смутно знакомым ощущениям задница Джонни находится в кресле рипера. И было бы самое время возмутиться, но наемник словно парализован, его обездвиживает непередаваемая тяжесть давящей толщи воды. Как? Как рокер умудрился в отеле прорваться через это отупляющее марево только начинающих отпускать блокаторов?.. Ебаный наркоман… Сильверхенд забрасывает в рот еще одну капсулу псевдоэндотрезина. Ви чувствует, что должен быть в ярости, должен рвать и метать, но сил хватает только на то, чтобы вновь свернуться в мутной воде под гулкое биение чужого пьяного сердца.