— Левую руку. Контроль, — только пару секунд назад соло туманно удивлялся выдержке рокера, который, проделывая все эти безумно возбуждающие манипуляции с самим Ви, продолжал лишь ритмично отираться истекающим членом о ягодицы и поясницу наемника, но сейчас в его срывающимся, горячечном голосе слышалась болезненная сосредоточенность на грани. Наемнику показалось, что держится Сильверхенд на последних остатках самообладания. — Сейчас, Ви.
— Зачем? — соло мог бы покориться молча, но только что добавившийся к среднему указательный палец на время выбил его из марева возбуждения
— Потому что дрочка металлической рукой — идея хуевая, поверь моему опыту, — голос рокербоя дрожал на низких нотах, он подавился словами и сорвался в хриплый мучительный стон, утыкаясь лицом в плечо наемника, царапая щетиной. — Контроль, блять!
Стоило Джонни рявкнуть, как он, кажется, подавив всякое сопротивление Ви, сам перехватил управление.
Соло лишь успел мимолетно подумать, что все это напоминает какую-то ебанутую игру в «Твистер», в которой рокер ведет, а он, Ви, лишь слушается, как Сильверхенд обхватил член соло кулаком, сразу забирая порядочный темп в своей идеальной манере, заставляя Ви выгнуться со стоном и тут же начать подмахивать, невольно на противоходе насаживаясь на растягивающие его уже два пальца. Моментально стало не до идиотских сравнений.
Дрожь била наемника не переставая, и он не понимал, чего сейчас хочет больше — чтобы Сильверхенд просто додрочил ему, позволив уже кончить, получить избавление от рвущего на части желания, или же чтобы растягивающие его пальцы сменил, наконец-то член рокербоя. Во втором случае Ви боялся банально ебануться. Но двух, а после и трех пальцев соло было уже критически мало, хотя, кажется, он слабо чувствовал боль за прущим цунами возбуждением. Ви метался по влажной постели, распятый между невозможными ощущениями.
Когда рокер извлек из Ви пальцы, импульсом возвращая контроль, соло буквально задохнулся изнемогающим стоном от пустоты, четко понимая, что нет — дрочки будет недостаточно. Ему нужно больше. Гораздо больше. И он это почти моментально получил.
Металлической рукой быстро, как-то судорожно Джонни обвил плечи соло, крепко стискивая, прижимая к себе, фиксируя, и, помогая себе второй рукой, с жадным рычанием толкнулся на пробу, преодолевая с силой сопротивление, — головка скользнула внутрь, но войти сходу не получилось. Ви не успел даже охуеть от первых впечатлений и среагировать, как рокер тут же, не давая привыкнуть, упорно толкнулся повторно, вырывая сантиметр за сантиметром, и наемник хрипло вскрикнул от боли и распирающего давления и заполненности, вцепившись отчаянно пальцами в хром обвивающей его плечи руки. Блять, и этим он хотел заняться с каким-то левым пиджаком?! Да он ебанутый на всю голову, не иначе.
— Если услышу, блять, хотя бы еще одну мысль про левого мужика, присуну сразу на всю длину, — неожиданно злой вибрирующий голос раздался у самого уха, и Ви совершенно нелогично для прозвучавшей угрозы внезапно выгнулся от продравшего по венам удовольствия с оглушительным стоном. Словно этой реакции и ожидая, Сильверхенд моментально рванул его за бедра на себя, входя наполовину разом. И Ви, кажется, от этого движения лишился ума окончательно.
Все, чего он хотел — чтобы рокербой был в нем, максимально заполняя его, двигаясь, забирая его целиком, до конца. Принадлежать безусловно. Раствориться без малейшего остатка.
— Еще! Еще, блять, Джонни! — извиваясь, Ви забился в руках Сильверхенда в попытке насадиться глубже на его член. Боль и удовольствие сливались, сплавлялись во что-то новое, единое, неделимое, пожирающее изнутри, плотно обволакивающее снаружи.
— Блять, наконец-то… — одним коротким движением рокер развернул соло на живот и, наваливаясь всем весом сверху, впился губами в спину под загривком, вылизывая горячим языком кожу и тут же размашистым движением узких бедер толкаясь с силой, одним движением загоняя на всю длину. — Пиздец, как же охуенно…
Ви взвыл в голос, вцепившись зубами в ткань подушки, и одновременно неожиданно для самого себя послушно и идеально удобно прогнулся под первые свободные, резкие движения Сильверхенда. Боль прошибала от поясницы вниз, по бедрам, по ногам, но убийственный вал наслаждения пер с оглушающей силой, погребая под собой все остальные чувства, делая их незначительными.
Восторг долгожданного единения, безупречного жара на двоих, безоговорочного слияния словно взорвал весь мир вокруг, оставляя в итоге только идеальный ритм их совместных движений, влажные звуки соприкасающихся тел, рев потока крови в жилах. Они были неразделимо вместе, только они, и больше никого и ничего во всем мире. Никаких мыслей, никакого будущего, никакого прошлого. Только этот момент. И наконец-то это дикое голодное желание Ви, казавшееся бескрайним, утолилось досыта.