— Блять, прости, Ви, — наемник не сразу понял, что извинялся Джонни не за последнее грубое проникновение, а за то, что собирался продолжать. Иначе, да, но без сантиментов и разборов полетов. Хромированная рука сомкнулась на загривке, удерживая на месте. На миг соло показалось, что забив на сопротивление, Сильверхенд-таки выебет его сейчас до самой глотки, невзирая на неудобства, но вторая ладонь рокера, горячая, крепкая, коротко огладила короткий ежик влажных волос наемника и скользнула на щеку. Чуть повернув бедра, Сильверхенд изменил угол проникновения и снова вошел крупным горячим членом в рот Ви, теперь с усилием толкаясь головкой в щеку изнутри. Шепнул хрипло и глухо почти в самое ухо. — Открой шире, давай.
От этого шепота Ви продрал по коже мороз. Через силу сглотнув и подчиняясь крепкой хватке металлической руки, наемник осел на пятки, стараясь расслабиться и послушно открыл рот шире, пропуская член рокербоя глубже, позволяя нежной головке пройтись по подставленному под движение языку, сомкнул влажные губы, увеличивая трение и давление на ствол. Джонни двигался ритмично, два раза членом оттягивая щеку наемника, на третий раз менял положение бедер и входил в рот Ви уже напрямую, почти достигая горла, но все же вовремя останавливаясь. Ладонь рокера, оглаживающая лицо соло, задерживалась каждый раз на щеке, чтобы прочувствовать очертания собственного члена сквозь тонкую преграду плоти.
Ви потянулся, огладил ладонями живот Сильверхенда, зарылся пальцами в коротко остриженные черные волосы на лобке, и Джонни выгнулся, хрипло застонав, ничуть не пытаясь сдерживаться — громко, свободно, но в то же время ощутимо удивленно. И стон этот вынес Ви в оглушающий свет оргазма. Он ощущал словно отдаленно, как подергиваясь, член Джонни изливает в его рот соленую горячую сперму, которой на самом деле не существовало, но Ви ощущал вкус, ощущал жар, чувствовал как при сглатывании семя проходит по его пищеводу. Сам он невообразимым образом кончил, так ни разу и не прикоснувшись к себе. Сильверхенду хватило порядка десяти-двенадцати толчков, чтобы разрядиться в его рот.
Все еще тяжело дыша и щурясь, Ви поднял взгляд на рокербоя, тот отпустил его ноющую от хватки шею, подцепил за подбродок и огладил подушечками живых пальцев губы, вытирая остатки своей спермы, а после наклонился, накрывая снова своим ртом рот Ви. Поцеловал с силой и коротко — зубы стукнулись о зубы, откинулся назад, опираясь на локти и, все еще тяжело дыша, внезапно расхохотался.
— Блять, пиздец. Я собирался выебать тебя так, как мне хотелось уже давненько, чтобы после этого мы могли только закурить… Но самый неумелый в моей жизни минет длиной менее двух минут?.. — Джонни запрокинул голову и снова хохотнул сквозь все еще сбитое дыхание. — Так я кончал, наверное, пиздюком в средней школе.
— Две минуты? Блять, я кончил от одного осознания, что кончил ты. Вот где пиздец, — Ви осел, все еще дрожа от пережитого возбуждения, привалившись обнаженной спиной к ноге рокера и тоже рассмеялся, запрокинув голову, уперевшись затылком во внутреннюю сторону бедра Сильверхенда. — Я хуй знает, как ты с этим разберешься, но я все еще хочу тебя. Целиком. Всего. Твой член во мне. Я хочу, чтобы ты меня наконец-то выебал, Джонни.
Две минуты — это было охуенно. Пожалуй, самый быстрый, но, тем не менее, и самый невъебенный секс в жизни наемника. Чувствовать на языке охуенный вкус Джонни, окутываться родным запахом его пота, хрома его руки, никотина от его волос, ощущать как саднят охуевше нагло оставленные на шее засосы, как ноет загривок от хватки его сильных пальцев… Но Ви теперь хотел рокербоя как будто еще сильнее, хотел принадлежать ему полностью, раствориться в нем, позволить сделать с собой что угодно, только бы Джонни был с ним, невозможно близко, рядом. В нем. Возможно, навсегда.
— Повтори это еще разок, мой маленький наемник, и я, кажется, готов, — Джонни довольно хохотнул и потянул через голову майку, обнажая расчерченный широкими страшными шрамами торс.
Комментарий к It's the animal within my blood Офигенная иллюстрация к главе авторства BananaLover: https://ibb.co/ZW6mtJ8
Обнаженный Сильверхенд просто выносил одним своим видом. На него можно было обдрочиться, даже не прикасаясь.
Кто-то, более морально устойчивый, чем Ви, мог бы любоваться им как прекрасной статуей авторства гениального мастера, удерживая, наверное, грязные мыслишки при себе.