Ви просыпался в поту и крайнем нервном возбуждении, почти переходящем в сексуальное, дышал тяжело и прерывисто, и долго не мог отделить себя от того черного жадного зверя во сне. В полосы между жалюзи в комнату проникали всполохи неоновых рекламных огней, попадали на сетчатку, напоминая вспышки тяжелых выстрелов, а в плечо все еще било приятное ощущение отдачи. Как заученное домашнее задание наемник заставлял себя повторять: «Сильверхенд опасен. Он безжалостный мудила. Джонни заберет твое тело и разменяет тебя, как сотни людей до этого. Он дойдет до своей цели, не считаясь с потерями. Это просто проклятый биочип переписывает мое сознание, он заставляет меня не сопротивляться». Но все равно не мог понять, сам ли он так восторженно охуевает от невъебенной природной крутости Джонни или же это рокербой прется по себе как удав по стекловате.
Одно Ви знал точно, хотя и гнал от себя эти выводы как можно дольше: он начал как-то по-мальчишески завидовать Сильверхенду в некоторых аспектах — его естественной спокойной вальяжности, моментально переходящей в кипучую нервную энергию, его врожденному умению малейшим мимическим движением кристально ясно выражать свое отношение к происходящему, его натуральному стилю во всем. Ви никогда не страдал от самоуничижения, полагая себя вполне привлекательным малым, но на фоне рокербоя он как-то… терялся. Он не мог так понтово крутить ствол, он не мог так иронично выгибать бровь, не мог потрясно играть на гитаре и не умел заводить толпу. Они были похожи в одном — в одиночестве.
В этот предрассветный час Ви снова выкинуло из жаркого кровавого сновидения, словно задыхающуюся рыбу из грязного океана прибоем на берег. Рыба имела мокрый, потасканный и глуповатый вид, хлопала глазами и жадно хватала воздух. Быть этой рыбой было мерзко и немного жалко.
Прошлепав босыми ногами в ванную, Ви налил себе стакан воды и, глядя в зеркало на свою небритую заебанную рожу, выхлестал разом. Полегчало несильно, зато очнулся он теперь окончательно, без надежды на досып.
Главное правило наемника: если у тебя до хера свободного времени — приведи в порядок свое оружие, чумба. Это может спасти твою жизнь. Ну или просто занять досуг, а ты все равно завтра обнулишься.
Ви, как был, в одних домашних свободных штанах, босиком, устроился, согнувшись, на стуле в оружейной и, освещаемый мертвенным голубым светом, приступил к привычному ритуалу: разобрал, смазал, собрал, убрал на место. Руки заученно все делали сами, мысли витали далеко, нет-нет, да и возвращаясь к сновидению. Задумчиво убедившись, что пистолет не заряжен, наемник внезапно крутанул кистью, пытаясь повторить финт Сильверхенда. Был бы менее ловок с оружием — обязательно выронил бы тяжелый ствол себе на босую ступню, а так только отбил спусковой скобой пальцы.
— Не поранься, любитель, — Джонни материализовался в сполохах обычно сопровождающих его помех, ухмыльнулся с превосходством, потянулся и уселся прямо на пол под оружейной витриной, вытянув в проход свои бесконечные ноги. Носки ботинок уперлись в стул прямо под голой ступней Ви. — Если будешь так же, как сейчас тупить по поводу нашего общего дельца, то скоро и без всяких тренировок будешь охуенно проворачивать этот финт. Хотя это тебе вряд ли уже понравится.
Ви поднял взгляд от пистолета и хмуро обозрел излучающего иронию рокера, попутно снова с досадой отметив, что Сильверхенд, отксерокопированный прямиком после заварушки в Арасака-тауэр, — в пыли и царапинах, — все равно умудрялся выглядеть весомо и эпично, даже сидя на полу. Ебало довольное, бровь иронично ползет над авиаторами, губы изогнуты в ухмылке. Скучает. Ждет ответной подначки.
— Ты бы не говнился, Джонни, — не принял подачу соло, — а лучше б показал, как ты это проделываешь. Ну если это не секретное знание, которое ты унесешь с собой в могилу… Фактически уже унес.
— И как ты себе это, интересно, представляешь? — в бархатистом голосе появились ядовитые ноты, а Сильверхенд выдал еще более широкую и издевательскую улыбку. Но Ви, успевший хотя бы по верхам изучить Джонни, рискнул бы предположить, что тот неуловимо… доволен? — Я, видишь ли, всего лишь набор информации в твоей глупой голове, Ви.
— Ну… Ты мог бы… Ты же можешь ко мне прикасаться, взаимодействовать со мной?
— Ох уж эти мальчишки… — Джонни без усилия плавно поднялся с пола и медленно, словно нехотя, подошел к наемнику. — Уговорил. Давай поглядим, есть ли в тебе хоть искра таланта.
Конструкт мигнул, переместился одномоментно за спину Ви, и тот почувствовал, как рука Сильверхенда легла поверх его собственной кисти, повторяя очертания — палец к пальцу, сгиб к сгибу. Ладонь у Джонни была крупной, крепкой, сухой и горячей, пальцы мозолистыми и жесткими, жестче даже, чем у самого соло. Хватка — непоколебимо уверенной и даже какой-то хозяйской.