— Указательный держи крепче, ладонь расслабь, — колючий подбородок Джонни коснулся голого плеча наемника, а мягкие пряди чужих волос защекотали ухо. Ви явственно учуял легкий запах пота, резкий аромат табака и выделанной кожи и почти незаметный горький шлейф порохового послевкусия. — Пусть проворачивается свободно, а ось будет одна — указательный палец. Подворачивай под конец, пусть кувыркнется прямо в ладонь.
Ви искренне старался следовать науке, но слажал, глупо и гипнотически залипнув на чужом запахе. Пистолет снова сорвался под конец проворота и обидно ушиб фаланги пальцев.
— Не еблань, слушай, блять, внимательнее, что я тебе объясняю. Чувствуй мои пальцы. — Как будто Ви мог не чувствовать эту хозяйскую хватку! Джонни умудрялся, приблизившись, почти физически ощутимо забрать весь воздух и все пространство оружейной каморки. Ви готов был признать это какой-то запретной магией и даже отыграть назад к тому моменту, как вздумал попросить Джонни о науке. Не испытывая явно никакого неудобства или предубеждения, Сильверхенд решительно прижался сзади плотнее, повторяя теперь очертания тела Ви. И снова — рука к руке, от плеча до самых пальцев. И гипнотизирующий командный голос над самым ухом. Голос, которого хочется слушаться на каком-то инстинктивном уровне. — Не растопыривай остальные пальцы, твоя кисть сейчас — как осьминог на случке.
— Да я стараюсь, не пизди! — словно через густое марево огрызнулся в попытке противостоять Ви, не чувствуя, впрочем, к тому особого желания. Проворот, секунда на воображаемую смену обоймы, обратный проворот… Пистолет вырвался из пальцев, и только выработанная реакция позволила наемнику перехватить его левой рукой у самого пола.
— Блять, Ви, ты, нахуй, безнадежен! — Соло испытал странный импульс, словно бы Джонни агрессивно и пренебрежительно оттолкнул его в сторону. Ви отбросило назад, потом странно содрогнуло всей сущностью — и только тогда он понял, что все это время не двигался с места, ощущения были больше психическими, нежели соматическими. Собственная правая рука, в обход хозяина тела, раздраженно перехватила пистолет из левой. Ловко, — и в этой ловкости чувствовались досада и превосходство, — повторила недающийся финт трижды: к себе, замена обоймы, от себя.
— Ладно. Ты безрукий еблан, но и ствол говно. — Мягкий и насмешливый голос Сильверхенда звучал не привычно — извне, — а в самой голове. — Центр тяжести смещен из-за расположения обоймы. Хочешь такой же стиль без лишних мучений — меняй, нахуй, ствол.
— Джонни, ты не о-охуел ли часом? — от внезапности и наглости конструкта Ви аж замкнуло где-то внутри. Злость, которая должна была накрыть разом, почему-то чутка запаздывала. А наемнику очень хотелось бы взорваться сразу. Но вся его суть словно бы качнулась, приходя к идеальному равновесию, восполняя то, чего всегда не хватало.
— Завали хлебало и внимательно запоминай. Не заставляй меня овладевать тобой дольше, чем требуется, — пошло и подъебисто ухмыльнулся у Ви в голове охуевший рокербой, и снова, но уже медленнее, несколько раз повторил финт, дав соло чуть больше свободы в доступе. Их руки словно бы слились. Ощущение было странным, каким-то щекочущим и убийственно правильным, комфортным. Стоило Ви чуть напрячь волю, как он забирал управление, словно оттесняя Джонни куда-то в сторону. Но при любой ошибке Сильверхенд без труда подхватывал движение и завершал его.
Ви только успел распробовать эйфорию на вкус, потянуться навстречу и с готовностью открыться этому кайфу, как его настойчиво, почти физически оттолкнули. На наемника одномоментно будто обрушилось что-то странно тягучее, протащило, словно по колючей проволоке… а потом заполнило чувством невосполнимой утраты, какой-то фатальной неполноценности.
— Дальше сам, — Джонни покинул здание и теперь спокойно и надменно курил свою бесполезную в электронном посмертии сигарету, привалившись плечом к стене. На роже — готовность к язвительной защите и привычная снисходительная насмешка.
— Да пошел бы ты нахуй, Джонни, — это было унизительно и жалко, но в тот момент охуевшего и оглушенного странными эмоциями Ви, растерянно стоящего с пистолетом в руках, хватило только на этот невпечатляющий экспромт. В воздухе все еще неуловимо и непередаваемо вкусно пахло табаком и кожей.
Напросился, блять…