Когда вечером понедельника они не поехали вместе домой, она даже выдохнула про себя, что не надо будет сидеть с ним в одной машине. В spa она поддалась чувствам и повисла у него на шее, обливаясь слезами. Не стоило так делать, повторяла про себя Ида, ещё подумает, что эти объятия что-то для неё значат. Ничего, этом она себя убеждала и его заодно…
На следующий день с утра Влад вызвал её к себе в кабинет и повторил то, о чём они с Филином говорили накануне. Как он и ожидал, Ида настаивала на личной встрече со своей матерью.
— Я договорился с моей на четверг, вот телефон твоей, позвони или напиши, постарайся в обеденное время, как и я. — протянул ей карточку с телефоном Влад.
Она чуть дрожащей рукой взяла кусочек белой бумаги и вышла из кабинета, моральных сил позвонить и назначить встречу ей удалось лишь ближе к вечеру. Неожиданно для Иды, мать согласилась встретиться с дочуркой и даже в четверг днём ей было удобно. Сбросив вызов, Ида упала лицом в сложенные на столе руки и тихо заплакала от того напряжения, что испытывала в последние дни. Хорошо, что в офисе на их этаже почти никого не осталось. Никто не увидит, как взрослая почти тридцатидвухлетняя девочка, которую бросила мама тридцать лет назад, до сих как будто об этом переживает, хотя давно надо было уже перестать.
От жалости к себе её отвлекла тяжелая рука, нежно погладившая её спинку вниз от шеи до поясницы и обратно. Ида, как будто под ударом тока высокого напряжения резко выпрямилась и, конечно, увидела рядом с собой Влада, что с противной жалостью на лице смотрел на неё.
— Пойдём домой, малышка. — слегка улыбнулся он ей.
— Шлюх своих малышками будешь называть, Ковалевский! — прошипела Ида, вскакивая со стула и спешно смахивая слёзки с лица. — Не трогай меня больше ни наедине, ни на людях, прям тошнит!
Влад прикусил язык, собираясь задать резонный вопрос, что ж её не тошнило, когда он на руках её до машины нёс? Какого хрена она обнимала его как раньше? «Минута слабости, ей нужен был хоть кто-то, кто погладит по головке и скажет, что всё будет хорошо…» — ответил сам себе Влад.
*****
Дни и часы до встречи с родной матерью превратились в пытку для Иды, ей казалось, что она это давно пережила, с помощью бабушки, которая вселяла в неё уверенность и веру в людей. Галина Александровна и её ученики, эту веру в ней поддерживали, и Влад, конечно, же он, был тем столпом, за который обоими руками держалась Ида и её детские психологические травмы до поры до времени не давали о себе знать. Но став матерью и держа на руках своего мальчика, она всё никак не могла понять, какая такая сила заставила её мать оставить собственную дочь и пропасть на шестнадцать лет. Она даже не звонила, писем не писала, просто пропала и всё…
Как Ида три года назад, только вот у неё причина была. Маленькая Ида в детстве думала, что и у мамы, которую она даже немного помнила, была причина, тяжелая работа, например, болезнь. Странно, но воспоминания о маме у неё были хорошие, её красивая улыбка и смех, когда она катала её на качелях, заплетала тёмные волосы в косички. В подростковом периоде Ида думала о ней в чёрном цвете, что мать пьяница или наркоманка, может и хорошо, что её нет?
Но когда после похорон бабушки холёная и красивая мама заявилась выгонять дочь из её единственного жилья, оказалось, что мама цветёт и пахнет парфюмом от Живанши, она оглядела худенькую и чёрную от горя Иду, потрепала за подбородок и сказала на прощание:
— Мордашка красивая, она тебя и прокормит.
От шока и ужаса тихоня Ида, которой она всегда и была, не смогла ей ничего сказать, отстоять свои права она тоже была не в силах. Бабушка не собиралась умирать, бодрая и энергичная, она вовсю бегала в парке вместе с Галиной, помогала той на даче и ещё даже подрабатывала. Просто инфаркт случился и она тихо умерла во сне. Иде помогла Галина, которая взяла некоторые вещи бабушки и составила у себя, пока у Иды не появится место, куда можно было бы их перевезти. Жила она в общаге от института, и вся её жизнь после смерти бабушки превратилась в постоянный поиск денег на жизнь, попытки скопить хоть на какое-то жильё.
Думать о матери сил не было, а потом всю её жизнь затопила любовь к Владу, к которому она и перевезла бабушкины книги и личные памятные вещи. Тёмной вспышкой была встреча с родительницей семь лет назад, а потом снова тишина. И вот непроработанные эмоции и чувства начали буквально душить Иду изнутри. На работе она то и дело бегала в туалет, чтобы умыться и не упасть в обморок. Дома она только и делала, что сидела рядом с сыном, пока он чем-то занят и смотрела на него, поедая себя мыслями, что она то не лучше своей матери.
