— Откуда такая информация? Откуда ты вообще в курсе наших отношений с мужем? — прищурилась Ида.
— Вы же не жили вместе… Я тебя искала потом… Переживала за тебя. А ты… — всхлипнула Лена.
Ида расхохоталась громким смехом, что звучал неестественно громко и эхом отражался от стен. Остальные почему-то не смеялись.
— Вот в это я ни за что не поверю. — прихрюкнула от смеха Ида и взяла в руки фотографию в рамке, где с неё улыбались её мать и какая-то девушка в купальнике. Обе с силиконовыми бидонами, обе в одинаковых купальниках, и обе в татуировках разной степени черноты.
— Кто это?
— Подруга.
— Вряд ли подруга. — подал голос один из охранников. — Там слишком много её фотографий, и вон на стене тоже. Это родственница, дочь, сестра, племянница.
— Ни сестры ни племянницы у неё нет. Значит дочь? — вскинула брови Ида, пристально глядя на мать. — Её тоже бросила?
— Нет! — рявкнула собака и вдруг заплакала. — Я растила её, мою кровиночку, до шести лет! А потом её папаша забрал, в свою долбаную семью, к чужой бабе под юбку. Хорошо, что сдох, когда ей было пятнадцать, и она обратно ко мне пришла, моя девочка.
— Сколько ей? — охрипшим голосом спросила Ида.
— На три года младше тебя…
В голове у Иды сложился карточный пасьянс, мать бросила её ради второй дочери, как раз забеременела, и с этой своей кровиночкой она жила счастливой семьей. Ида резко встала, нервно заходив по комнате, она схватила со стола кухонное полотенце, натянула его между рук и что есть силы ударила мать по лицу. Стыдно ей за это не было. Она, наконец, ответила болью за боль. Елена заорала что есть силы, в надежде, что её услышат соседи, но охранник, что стоял к ней ближе всего неожиданно достал из кобуры пистолет и приложил ей к виску дуло.
— Не ори, а то пристрелю. — спокойно сказал он.
— Вот это я понимаю, хоть какая-то от вас помощь и сотрудничество! — хохотнула Ида и плеснула матери в лицо холодной воды. — Я помню из детства этот звук удара полотенцем, я помню как ты отхлестала меня им по заднице, когда я твои духи разбила. Меня до сих пор от Chanel подташнивает. Всего лишь вернула долг. Девочка выросла, мамуль, получите, распишитесь. Где твои шавки?
— Они на улице, восемь щенков двух пород и три собаки. — отрапортовал ещё один охранник. — Забор высокий, соседи ничего не увидят.
— Тогда тащите её на улицу, повеселимся! — сверкнула глазами Ида.
На заднем дворе нещадно пахло псиной и испражнениями собак, щенята сидели в отдельном вольере, огороженной сеткой, взрослые собаки были в другом. Ида поморщилась от неприятного запаха и взяла одного из щенков за шкирку, вытащив из-за невысокого забора вольера.
— Ты животное, а не мать, ты за своих щенят больше переживаешь, чем за меня. — процедила сквозь зубы Ида, у которой будто сорвало все моральные тормоза.
Она подошла к бочке с водой, наполненной до краев и подвесила за холку над ней щенка.
— Ты что делаешь? — пролепетала Елена, которую вынесли во двор на стуле мужчины в черных костюмах.
Теперь они стояли рядом, как истуканы, не реагируя ни на что, они и не такое повидали за свою службу под началом Филина и, наконец, об этом вспомнили.
— Посмотрим, умеет ли он плавать? — с сумасшедшей улыбкой на губах ответила Ида под аккомпанемент визга маленького испуганного существа. — Ты ж меня выбросила, как щенка из дома, я должна была по твоей логике лицом красивым зарабатывать или на панель пойти? Я выплыла, мам, даже сосать за деньги не пришлось.
После радостного «плюх» следом раздался визг Елены, а Ида пустыми глазами смотрела, как инстинкты к выживанию заставляют животное грести лапками.
— Ты что, блять, делаешь?! — неожиданно раздался рык ее мужа, который сгреб животное двумя ладонями и выловил его из бочки.
— Пытаю. — спокойно ответила жена, пожав плечиками.
— Кого, беззащитное животное?! — взревел ее муж, передавая напуганного дрожащего щеночка опешившему охраннику.
Ида повернулась к матери и уперлась руки в бока, злобно глядя на мать.
— Заводчик из тебя ещё хуже, чем мать! Все животные умеют плавать, как только у них проклевываются глаза! Ты, гнусная тварь, сейчас расскажешь, что произошло в тот вечер во всех подробностях, а если нет — передушу всех этих животных голыми руками, как рыжая лисичка цыплят в курятнике! Ты последняя, курица старая, будешь!
Влад с Филином, который запыхался от быстрой ходьбы и адреналина, переглянулись, Ида была настроена более чем решительно.
— Владик, пожалуйста! Забери свою жену, посмотри, что она со мной сделала… — всхлипнула Елена, хватаясь за соломинку. — В неё будто бес вселился, ей нужна помощь!
— И она её получит! — неожиданно подал громкий голос Филин. — Только голыми руками работать я ей не позволю.
Он достал из кобуры пистолет и прикрутил к нему глушитель, который предусмотрительно взял с собой.
— С какого начнем? — буднично спросил Филин, прицеливаясь в весело резвящихся в траве щенятах.
— Какой твой любимый, мам?
— Да пошла ты! — взвизгнула мать, раскачиваясь взад и вперед, как умалишённая.
— Рассказывай! Я ждать не буду! — заорала на весь двор Ида.
