– Эй, привет! Помнишь, мы переспали и вот я оказывается залетела от тебя!
Весёленький разговор. Пошлет ее куда подальше и будет прав. Беременность сама не пройдет. Обманывать мужа Вика не будет. Все исправит и слова никому не скажет. Хотя стоит рассказать лучшей подруге?
Мила не рада ее звонку. Слушала сбивчивые объяснения подруги и хотела только одного, чтобы та заткнулась. Чего они все пристали к ней? Сначала спят с кем хотят, потом думают.
Девушка еще жила дома. Не смогла бросить отца и брата, который, между прочим из дома ушел. К своей Варе. Теперь просто жил у Смирновых. Мила тоже бы ушла туда, если позвали.
Но не звали. Последний разговор с Женей надолго запомнится, он послал ее к черту, когда она пыталась помочь. Придурок. Будто бы она могла сделать что— то плохое Лере. Ей хотелось выть и бежать без оглядки. Только куда? Куда бежать? И главное к кому…
Видеть Петра она категорически не желала. Он не оставлял попыток, не сдавался.
Обманщик. Лгун. Предатель.
И пускай он тысячу раз извинился, пускай забрасывал ее сообщениями, цветами, она не собиралась прощать его.
Ни за что.
Настроение отвратное. Поэтому едва дослушав подругу, она тут же позвонила Алексу:
– Привет.
– Привет. Что— то случилось?
– Случилось. У тебя будет ребенок. Вика звонила.
И хорошо дядя не видел сейчас ее лицо, озаренное мрачной и довольной усмешкой. Пусть пострадает. Не всем быть хорошими и Ангелами. Кого— то можно и пустить в расход.
Женя
Прошла зима. Близился конец марта. Ничего не изменилось, кроме того, что я начал ходить на работу и мог оставить ее одну дома.
Почему? Ну, должен был я чем— то заняться, бесконечно мой отчим не мог заниматься не своими делами.
Дела в принципе на фирме шли хорошо и без моего непосредственного участия. Можно было, и раздавать указания из дома, но для подписания важных бумаг Оле пришлось бы приходить к нам домой, а этого мне не хотелось.
Посторонние глаза ни к чему. Тем более Лера начала приходить в себя потихоньку. Конечно, это началось не сразу, но прогресс на лицо. Запрещенные предметы до сих пор заперты в надежном месте, а ключ я носил с собой, но все— таки ей можно было доверять.
Девушка стала интересоваться происходящим в мире, стирала, гладила наши вещи, убиралась в комнате, чем значительно облегчила мне жизнь, поскольку, не смотря на мои ухищрения, в бардаке мы все же погрязли.
Теперь на работу я ходил в идеально отглаженных рубашках, дома меня ждал вкусный обед и ужин. И, похоже, жизнь стала налаживаться. Конечно, это была своего рода иллюзия, которой мы прикрывались оба, но пока нас обоих это устраивало.
Я делал вид, что не замечаю, три тарелки и три прибора на столе и отглаженные рубашки Руслана, она делала вид, что все нормально. И пока это устраивало.
Ольга не задавала вопросов на работе обо мне или о Лере, но смотрела заботливо и кротко.
Кабинет наш с Русланом я переделал под самого себя, оставив общие фото на стенке. Прочие вещи попросил секретаршу убрать, не потому что они мне мешали, а для порядка. Кабинет выглядел теперь пустым.
Первый рабочий день начался как обычно: пара звонков, куча неразобранной почты, пара кружек неизменного заварного кофе.
– Женя, может сходить за булочками? Перекусишь? – робко спросила Ольга.
Я нехотя оторвался от бумаг и взглянул на нее. Под моим взглядом девушка смутилась и опустила глаза с длинными и пушистыми ресницами.
Хороша, нечего сказать. Выдавив из себя вздох, утвердительно качнул головой. Похоже, кого— то ждет увольнение. Девушка довольная скрылась, а я написал сообщение Лере.
«Доброе утро! Ты уже проснулась? Чем занимаешься»?
Она ответила тут же:
«Доброе утро, еще валяюсь. Как твой рабочий день? Напряженный?"
«Молодец. Все путем. Если хочешь, на обед не приду, пообедаю на работе».
Пару минут я держал в руках телефон, ожидая ее ответа.
«Что ты в самом деле… Приходи. У меня есть разговор».
Разговор? И о чем?
«О чем? Что— то случилось»?
«Нет, я хотела попросить тебя купить мне карандаши цветные и бумагу, пожалуйста».
«Ок».
Я не спрашивал зачем. Все равно узнаю. Отложив телефон в сторону, принялся за разгребание бумаг, коих накопилось. Через час пришел отчим и озарился при виде меня.
– Привет, Женя. Рад тебя видеть. Как ваши дела?
– Привет. Да все нормально. Вот пришел на работу. Введешь в курс дела?
Если отец и хотел что— то сказать, то держал это при себе. Мы занимались делами до обеда, перекусив кофе и свежими булочками, которые принесла Оля.
– Приезжайте к нам, когда захотите, а то сидите взаперти. Как Лера, кстати?
– Нормально, пап. Мы подумаем над этим и я позвоню, лады?
– Мы беспокоимся о вас, пойми. Лучше вам приехать и погостить у нас.
Я вскинул бровь.
– Есть что— то, о чем я не знаю?
– Есть всегда что— то, о чем ты и не можешь знать, – парировал отец, пристально смотря мне в глаза.
– Она не готова и не хочет никого видеть, папа. Что я могу сделать?
Отец отвел глаза и постучал пальцами по столу, словно раздумывая, стоит сказать сейчас или нет.
– Приходила сюда недавно Люда, интересовалась делами, – нехотя выдавил из себя отец.
