Хватит с нее. Эта самоустранилась и чувствует себя замечательно.
Плавает в воображаемом мире и в ус не дует. Стерва. Вот сейчас она свое получит.
Варя подскочила к Лере. Не давая себе опомниться, девушка залепила подщечину. Лера дернулась и осталась в прежнем положении.
– За что? – прошептала Лера, не поднимая глаз.
– За что?! За что?! За что??? Ты спрашиваешь? Ты смеешь спрашивать за что?
От возмущения Варя едва не задохнулась. Эта чокнутая смеет задавать вопросы?
– Я отвечу тебе. Я отвечу. У меня был брат. Теперь нет. И это ты виновата!
– Я не понимаю.
– Конечно, не понимаешь. Ты эгоистка конченная, Лера. Женьки больше нет и тебе некого больше мучить! Понимаешь это? Мой брат умер!
Варя почти кричала, она снова бросилась к застывшей Лере, когда ее уверенно перехватили и прижали к себе.
– Тихо, тихо, поплачь, станет легче, маленькая, – прошептал Паша, удерживая извивающуюся девушку на месте.
– Это правда? – треснувшим голосом переспросила Лера.
Паша кивнул. Варя завыла во весь голос, впиваясь в его футболку пальцами.
Парень судорожно сглотнул и еще крепче прижал к себе.
Лера отвернулась и замерла, смотря в одну точку.
Лера
Я не могла больше умереть, чем в этот момент, услышав о его смерти. Не уберегла.
Ничего не сделала.
Не спасла, позволила сдаться самой себе.
Не все ли равно, что произойдет со мной дальше?
Я не хотела уезжать домой.
Вернуться туда, значит признать сам факт отсутствия Жени в моей жизни.
А мне не хотелось этого.
Я подожду еще немного, и он вернется ко мне своей улыбкой чеширского кота.
Ведь это неправда.
Не мог он оставить меня. Не мог. Он обещал, что никто и ничто никогда не заставит его покинуть меня. Даже смерть.
Значит, мне придется стать сильнее.
Я возвращаюсь домой.
Женя
Нет такой проблемы, которая не могла бы решить отвертка.
И если бы она у меня была…
Вторую неделю я отчаянно пытаюсь выбраться отсюда. И безрезультатно. Со сломанной ногой далеко не убежишь.
С той самой ночи как отец (неужели произнес это вслух?) забрал нас, мы оба стремились вернуться домой. И отвертка чрезвычайно этому помогла помочь.
Ладно, не отвертка, рад буду гвоздику, скрепке.
Вскрыть замок полбеды, придется бежать. Бежать от собственного отца (снова), который вел свою игру. Хорошо, мне не слышно как в соседней комнате поет Петька от безысходности.
Моя любимая в психушке и по крайней мере счастлива в своем неведении. А я здесь… И не могу ничем помочь.
Нас выводили на прогулку один раз в день. Сложно сказать, выводили. Меня выносили. Относились, впрочем с почтением. И свободы не видать.
Я просчитывал все возможные варианты и ни один не подходил, пока моя нога не заживет. А там ищи ветра в поле.
С Петькой мы только на прогулке и виделись. Никто не околачивался поблизости, поэтому мы делали вид, что просто болтали.
– И что дальше? Долго нам еще ждать?
– Пока я оловянный солдатик, да. Я ничего не могу.
– Я думал, ты умный.
– А ты нетерпеливый. Заметил, я еще в гипсе.
– Это не оправдание. Вытащи нас отсюда!
– Я не Копперфильд! И даже не Гудини. В следующий раз он обещал переломать мне пальцы, если поймает за занятием вскрытия замков. Поверь, я тоже хочу выбраться отсюда. Но пока не знаю каким образом.
– Так думай. И быстрее. Сомневаюсь, что у твоего родителя неограниченные запасы терпения. Особенно в части касающейся меня.
– Он тебя не тронет. Тебя уберут потом, как ненужного свидетеля. А до этого я должен придумать, как тебя спасти.
– А себя?
– Мне уже все равно. Живым двоим отсюда не выйти.
– Не нравится такой расклад.
– Сам не в восторге. Надо чтобы нога зажила. И мы побежим. Я обещаю, умрем на свободе.
– Как ты думаешь, она уже далеко отсюда?
– Нет, она рядом. Опасно рядом.
– Откуда ты знаешь?
– Она моя сестра. Помочь ближнему вопреки инстинкту сохранения, наша отличительная черта. Поэтому она никуда не уехала. Сидит где— нибудь в лесу и ждет подходящего момента. И надеюсь, сидит не одна. Потому что одной ей не справиться.
Катя
Женя оказался прав. Я никуда не побежала. В данный момент следила за домом с биноклем. Ждала подходящий момент, который не наступал.
– Долго будешь там сидеть? Слезай давай, – пробурчал недовольно Алекс, – Есть что— то новое?
– За прошедший час ничего.
– Тогда слезай, мартышка, моя очередь.
Я слезла с дерева и едва не упала, если бы Алекс меня не подхватил. Хмыкнув, он полез на место. Мы ежедневно проводили время возле домика, где держали парней, иногда меняя стороны наблюдения.
– У меня возникла идея.
– Я боюсь этих слов. Обычно после них и происходит какая-нибудь шляпа в духе твоего братца.
Я отмахнулась. Тогда в лесу, встретив Женю, он мне сказал, к кому я могу обратиться. Добралась до города и попросив телефон, позвонила ему.
Мне ответил приятный баритон и вот договорившись, где нам встретиться, через час уже смотрели друг на друга.
Родственные узы я скрывать не стала. К чему? Все равно узнают. А Алексу доверяли и Женя, и Петя. Значит и я доверяю.
Он хотел знать, ради чего это все, потому что ему было кем рисковать. И тут я не стала врать. Рассказала ему все.
