Лера
Мама Жени порывисто обняла меня, прижав к себе:
– Приятно познакомиться, Лера, с тобой. Я Ольга Ивановна, это Федор Михайлович, а Варю ты знаешь. Варя, проводи девочку переодеться.
Я поплелась за Варей, гадая, что теперь меня ждет.
Варя, улыбаясь, подала мне футболку и штаны.
– Расскажешь?
– О чем?
– О том, почему вы оба мокрые. Хотя удивительно, что одетые. Обычно на этом нудисте одежда не задерживается.
– А вы давно приехали?
– Нет. Как раз застали Руслана, мерящего комнату. От стены к стене. Мне показалось, он собирался с силами, чтобы схватить ружье и пристрелить вас обоих.
– И есть за что.
– Да? – Варя оживилась.
– Ничего серьезного. Поцелуй это же несерьезно?
– Серьезно? Только поцелуй?
– Да.
– А почему вы мокрые? Ты пыталась его утопить за это?
– Нет, – ответила я, переодеваясь.
– Я бы счас посмотрела на того, как ему наконец отстрелят нижний мозг. Твое счастье, Лера, что ты сама невинность.
– Ты откуда знаешь? Что это на лбу написано?
– Потому что иначе ты уже никогда не посмотрела на моего братца. После Руслана- то.
– С чего бы это?
– Ты бы видела, что они творили тут с Кристиной. Не знаю, что их заводило и почему именно в нашем доме, но отцу пришлось даже купить беруши. А Женька никогда не ночевал дома. Мы долго думали, что он у нас не такой.
– Почему?
– Самой противно признавать это, но он красивый. Девки висели на них обоих как грозди винограда. Но мой братец не таскал девок домой. Ты вообще первая с кем наша семья его видит. Мама по— моему вообще в шоке. Она уже была готова смириться.
Варя залилась смехом. И я вторила ей, вероятно уже от нервов.
Руслан
Я готов его прибить. Богу только известны мои мучения возле проклятой двери ванной, где ничего не было слышно.
А потом вернулись родители Женьки и я успокоился.
Сейчас готов врезать по этой самодовольной морде.
– Ты, ходячий тестостерон! Уйми гормоны в конце концов!
Ему хватило наглости пожать плечами.
– Не было ничего такого, о чем стоило бы переживать. Почему вы до сих пор не переспали?
Вопрос застал меня врасплох.
Я даже остановился и взглянул на него.
– Ну? – поторопил он.
Я боялся признаться в этом самому себе, поэтому выпалил, не давая себе шанса передумать:
– Я боюсь облажаться.
Женька расхохотался и с меня слетел весь гнев. Как злиться на этого клоуна?
– У тебя было до черта лысого девушек! В чем проблема?
Краска прилила к моему лицу:
– И ни одной, такой как она! Ни одной!
При моем опыте это правда. Не сталкивался я никогда с таким. Привыкаешь к тому, что девушка знает и умеет. А тут… Я не знаю, как прикоснуться к ней, чтобы потом она не убежала от меня за 39 земель.
– Ну, ты лошара, – не унимался Женька, он уже начал икать от смеха.
– Боже, заткнись! У тебя— то было такое?
– С твоей сестрой. Помню, как сейчас наши лица и хохот. Я ей еще говорю, мне не очень понравилось, а тебе? Может, поэтому она меня до сих пор ненавидит?
– Вы чего были друг друга первыми?
– Ну да. Я не стал рассказывать тебе такие шокирующие подробности в 16 лет. Это, кстати, чтоб ты знал, совсем не смешно, – сказал Женя и вновь заржал.
– Хватит ржать, придурок. И завязывай лезть к моей девушке. Я серьезно.
– Боишься, что она тебя бросит?
– Да.
Женя перестал смеяться в миг.
– Я тебе говорил, что зря мы все это затеяли. Делить ее— это проигрыш в любом случае.
Я не успел его остановить.
– Что значит делить?
О, этот тон. Лера стояла позади нас и все слышала.
Женька и тот вздрогнул. Тем более он все еще не совсем одет и высох.
– Это не то, что ты думаешь, совсем не то, – поспешно возразил я.
– Да не уж то? Вы тут мило беседовали на счет того, кто с кем и что там дальше? Про то, что вы меня поделили?! – ее глаза метали молнии.
– Мы не делили, – попробовал возразить Женя.
– Да разве? Слушайте, вы! Ты, – обращаясь непосредственно к Жене, – Ты, еще раз посмеешь прикоснуться ко мне, я тебе оторву все, что движется!
– А могу я уточнить, что конкретно? Можно жертвовать разными частями? Не самыми необходимыми? – решил уточнить Женя.
– Заткнись, – оборвала его Лера и обратилась ко мне, – А вот ты…
Настала моя очередь. Я внутренне сжался.
– А вот ты. Посмеешь еще раз подложить меня под лучшего друга, так я лягу тебе назло. Вам все понятно? Предельно?
– Да, – хором ответили мы оба.
– Отлично! Я с вами не разговариваю. С обоими! Уроды!
И Лера развернулась и бросилась в дом.
– Доигрался? – спросил я, смотря ей вслед.
Лера
Провалиться мне под землю, если я еще раз позволю хоть еще один выпад в мою сторону!
Пусть подавится своими поцелуями!
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Как они смеют оба играть моими чувствами, словно я кукла безвольная? Один целует, когда ему вздумается, другой так вот ему это позволяет, без упреков! Что они о себе возомнили?
Я не разговаривала с ними почти неделю, не обращая внимания на извинительные сообщения, букеты цветов, звонки.
