— Да, сделал, — перебивает меня прямым выстрелом в сердце.
— И? — все, что могу выдавить в ответ.
Судорожно сглатываю и чуть не задыхаюсь от горечи и отчаяния, когда слышу его жестокий ответ:
— Вероятность отцовства девяносто девять и девять процентов, — каждое слово отзывается болью в груди. — Но, послушай, Амина, все не так…
Не слышу больше ничего. Белый шум.
У моего будущего мужа родился ребёнок от другой....
Оглушающий звук хлесткой пощечины разносится по кабинету. Герман, не шелохнувшись, буравит меня вспыхнувшим взглядом. На его лице — ярость и страх. Ни капли вины! В моих глазах только один вопрос: «Зачем?»
Он так упорно добивался меня, спасал от мужа-тирана, заставил довериться ему и влюбиться, чтобы… в итоге предать? Признавался мне в чувствах, а параллельно изменял и делал ребёнка другой? Что за жестокие игры? Я сдаюсь!
Моя хрупкая, бьющаяся в конвульсиях вера в мужчин отключается от системы жизнеобеспечения. Прямая линия и писк кардиографа. Нас больше нет.
Срываю с шеи цепочку, на которой в рабочее время вместо кулона ношу своё помолвочное кольцо. В сердцах отшвыриваю на стол. И не узнаю собственного голоса, когда морозным, обреченным тоном цежу:
— Я никогда не выйду за тебя.
Год назад. Первая встреча
Герман
Вторая Родина встречает меня проливными дождями, мерзкой слякотью и непроходимой грязью, с чем не справляется даже этот танк отечественного автопрома, взятый в аренду. В городе я предпочитаю машины поменьше и маневреннее, но они не для такой суровой местности. Утонем — не вытащат.
Рискую повысить скорость, слышу, как из-под колес летят комья глины, бьют по днищу. По привычке резко притормозив на повороте, я едва не глохну. Буксую, психую и очень надеюсь, что не придется вызывать эвакуатор, которого здесь наверняка нет. С самыми грубыми ругательствами выбираюсь на более или менее нормальную дорогу, въезжаю в поселок городского типа, где живет семья моей тетки по маминой линии.
Я бы с удовольствием забрал всех родственников к себе в Германию или хотя бы помог им перебраться в столицу, но они непреклонны. Дети давно выросли и разлетелись кто куда, а старшее поколение осталось в этом богом забытом месте. Привыкли жить в тишине и спокойствии, ближе к природе, вести хозяйство и ни от кого не зависеть.
Особенно бабушка, которая любит приговаривать, что не поменяет дух свободы на заморские подачки. Тем более, если речь заходит о немцах, о которых она отзывается исключительно матом, припоминая рассказы своих родителей о войне. В ее глазах моя мать чуть ли не предатель родины, потому что вышла замуж за коренного жителя Германии, приехавшего сюда по обмену. И хоть родители меня растили в России, да и сейчас мы живем на две страны, но все равно остались безнадежно потерянными для общества.
Удивительно, на меня гнев бабули не распространяется. Она любит меня до умопомрачения и всегда ждет в гости. Так что чаще всего в эту глушь я езжу один.
— Скоро ты, внучок? — доносится добрый, старческий голос из динамика, и я улыбаюсь до ушей, на секунду забывая о гадкой погоде и дерьмовых дорогах.
— Ну, как сказать, — тяну с сарказмом. — Забрались за тридевять земель, попробуй вас найти.
— Ба-а! Неужто родной язык не забыл? — подначивает по-доброму, хотя мы виделись несколько месяцев назад, а разговаривали по телефону буквально на днях. — Однако акцент всё равно мерзопакостный, — не упускает случая отметить это.
— Разумеется, не забыл, — не сдерживаю смеха. — Особенно русский матерный, без него в моей профессии никуда.
— Да уж, фрицы даже ругаться не умеют, — выплевывает ворчливо. — Вернулся бы ты лучше в Россию, — заводит старую пластинку.
— Ба, мы уже поднимали этот вопрос. У меня там карьера и перспективы, а тут что? — лениво повторяю в сотый раз, как заклинивший диктофон. — Хочешь, чтобы я старушек в поликлинике принимал? Или в вашем ФАПе уколы в зад ставил?
— Не-е-ет, Гера, — сокращает мое имя по-своему, но я привык. — Я хочу, чтобы ты нашел себе хорошую русскую бабу и женился. Немки твои страшненькие, там всех красивых святая инквизиция на костре сожгла, а ещё они карьеристки. От них детей не дождешься. А я правнуков увидеть хочу…
— Это вряд ли, — выдыхаю себе под нос, мгновенно помрачнев и задумавшись.
Вдавливаю педаль газа в пол, яростно прорезая капотом непроглядную стену дождя. Машину подбрасывает на бугристой дороге, колеса скачут по кочкам и впадинам.
В сплошной водяной завесе различаю очертания женской фигуры. Выбегает на обочину под ливнем и, кажется, голосует. Все плывёт перед глазами, и я боюсь, что эта ненормальная бросится мне под колеса. Какого Хершела она делает здесь посреди ночи?
— Что за хрень! — зло выплевываю и бью по тормозам.
