Опускаю стекло и, облокотившись о дверцу, выглядываю на дорогу. Крупные капли лупят по голове, впитываются в ткань рубашки, оставляя разводы, но мне плевать. Прищурив глаза, пытаюсь рассмотреть незнакомку в свете фар. На ней пресловутое «маленькое чёрное платье» и высокие каблуки, которые делают ее длинные ноги бесконечными. Почему-то она без верхней одежды, да и в целом выглядит так, будто явилась прямиком со светского раута или… с вызова.
— В город подвезете? — спрашивает без приветствия, наклоняясь ко мне и натянуто улыбаясь. Несмотря на миловидную внешность, ее карие глаза в сумраке кажутся зловещё чёрными, мокрые рыжие волосы змеями спускаются к плечам, высокая грудь судорожно поднимается.
— Ничего, что это в обратную сторону? — недовольно хмыкаю, продолжая кружить по ней взглядом. От приличного, но соблазнительного декольте поднимаюсь к лицу с размазанным макияжем. — А ты со смены или только заступаешь в ночную? — не выдержав, выплевываю с неприкрытым укором. Красивая же девка, но разменивает себя. Губит молодость.
— У меня сегодня выходной, а что? — невозмутимо бросает в ответ. Да ладно? Может, у них ещё премии и профсоюз есть?
— Занялась бы чем-нибудь другим. Впрочем, твоя жизнь, — небрежно отмахиваюсь, отстраняюсь от окна и возвращаюсь в теплый салон, откинувшись на спинку кресла. В сердцах хлопаю ладонью по бедру, размышляя, что делать со случайной попутчицей. — В город мне не по пути, я только оттуда. Садись, могу предложить тебе…
Собираюсь подбросить её к дому бабули, а оттуда вызвать такси. Пусть специальная служба эту ночную бабочку в пункт назначения доставляет. Я пас.
— Чёрт, какие же вы все козлы, — внезапно шипит она и, худенькая, через открытое окно ныряет в салон. Глушит мне двигатель, забирает ключ-брелок и выскакивает на пустую дорогу.
— Ля, ты что творишь? — обескураженно выпаливаю и вылетаю из салона. Злой, как собака, промокший до нитки. Я прибью её, клянусь.
— Я не верну ключи, пока вы мне не поможете, — поднимает обе руки и выставляет перед собой. — Там женщина на восьмом месяце беременности. Схватки каждые пять минут.
Ее слова звучат в унисон с раскатом грома — и обухом бьют по голове, мгновенно отрезвляя.
— Почему сразу не сказала? — выдыхаю напряженно.
— Потому что как только водители слышат о беременной, сразу бьют по газам. Вы уже четвертый по счету. Или пятый. Я сбилась, — на доли секунды ее голос срывается и звучит жалобно, но тут же ожесточается, словно эта хрупкая девушка вдруг вспоминает, что должна быть сильной. — Такими темпами придется на остановке роды принимать. Боже, прошу вас, хотя бы в скорую позвоните, у меня телефон… — запинается, будто скрывает что-то, и отводит глаза, — разрядился.
— Скорая не успеет.… Где она? — рявкаю ей в лицо, и она зажмуривается от неожиданности. Так, словно боится. — Веди!
— На скамейке, — указывает в сторону остановки, которую я не сразу заметил в темноте. Небольшой покосившийся навес спрятался за деревьями, разметка на дороге давно стерлась, если вообще была.
— А ты чего полуголая посреди ночи шляешься? — уточняю грубовато.
— Я в свое пальто женщину укутала, — тихо, обиженно оправдывается. — Пожалуйста, идёмте быстрее. Или давайте я сама ее приведу.
— Держи, — достаю свою куртку с заднего сиденья, протягиваю ей.
— Не надо, — упрямо качает головой, а сама зябко подрагивает и обхватывает себя руками.
— Женщина, мать твою! — прикрикиваю, насильно накидывая куртку ей на плечи. Сам же быстрым шагом направляюсь к остановке.
Надеюсь, это не розыгрыш и не уловка местных мошенников, иначе…. я за себя не ручаюсь. Жизнью не шутят. Тем более, двумя.
— А-а-ай, мамочки! — доносится истошный визг.
В темноте ориентируюсь по звуку, иду на него, а по пути машинально смотрю на часы, фиксируя время. Сплевываю дождевую воду, что бьет по лицу. Прищурившись, нахожу силуэт женщины, боком лежащей на скамейке.
— Не бойтесь, я врач, — тихо бросаю, когда схватка заканчивается, и она умолкает. — Дышите.
Легко поднимаю беременную на руки, будто она ничего не весит, и резко разворачиваюсь, чуть не столкнувшись с рыжей, которая только сейчас меня догнала на неудобных каблуках. Вырядилась, блин, как на сельскую дискотеку. Куда ещё здесь можно пойти в таком виде? У меня нет ни единой версии, что с ней произошло, и это немного напрягает. Терпеть не могу неопределенность и женщин в беде.
— Под ногами не путайся, — беззлобно рявкаю на неё. — Дверь открой. В машине есть плед, расстели. Свое пальто забери, в салоне тепло.
Командую ей по привычке, как медперсоналом, а она неожиданно слушается. В точности выполняет всё, что я говорю. Шустро, оперативно, без пререканий.
— Давно вы здесь? Когда начались схватки? — начинаю опрашивать беременную, уложив ее на заднее сиденье внедорожника, но она вновь сжимается от спазма и кричит.
— Хреново, — хмурюсь, покосившись на запястье.
Ощупываю напряженный, твердый живот, определяю положение плода, а затем провожу ладонью по джинсам, мокрым и липким.
— Воды когда отошли? — уточняю, получив в ответ очередной стон.
